– Наверное, – аккуратно ответил я. – Понимаешь, дело не только в том, что лекарь другую религию исповедует. Много злых дел он сделал, вот в чем проблема. Ты откуда знаешь, что черный колдун солнцу поклонялся?
– Печать на руке была, – закивал уверенно Елисей. – Знак бесовский, ставят те, кто Богу противятся и бессмертия алчут, напитками бесовскими достигают.
Я внимательно посмотрел на подростка.
– Елисей, мне очень важно это знать, – проговорил я. – Ты видел на руке мужчины, который приходил той ночью в дом, вот такой рисунок?
Бумаги и ручки, понятно, не было, я попытался нарисовать на столе круг и двенадцать лучей. Нужно правда сказать, что солнце черного цвета.
Подросток вскочил, быстро побежал к себе в комнату и вернулся с книгой, которую я раньше видел. Только от ума великого не изучил подробно.
Елисей раскрыл огромную книгу с металлическими защелками и на удивление быстро нашел нужную страницу. До боли знакомый знак.
– Такое же черное солнце, – медленно сказал я, разглядывая символ.
– Нет, не таков, иной, – энергично замотал головой Елисей. – Призрите прилежно, светило черное под крестом погашено.
Я пригляделся повнимательнее, верно, вместо лучей были видны прямые линии, на черное солнце как будто и правда наложили крест.
– Кто тебе показал этот символ? – спросил я, разглядывая знак и пытаясь прочитать, что написано внизу сразу под рисунком.
– Корнелий, – сказал подросток.
– Только не помыслите, что он подобен, – ну кто бы удивился, услышав голос Агафьи. – Он благочестивый, против чернокнижников да колдунов.
Я не понимал, где девушка стояла все это время, но она явно слышала весь разговор. Ну ладно с этим вопросом разобрались. Старый монах не входит в круг «черных солнцепоклонников». Придумал на ходу культ, потрясающе.
– Под рисунком написано «Virtus sanctae crucis solem atrum vincit», – я как мог на ходу попытался перевести древнюю латынь. – Значит «Сила святого креста побеждает черное солнце». Странно, что это может значить?
– Корнелий сказывал, что бессмертную душу стяжать можно, токмо веруя в живого Бога, – проговорила Агафья. – Отступники от веры да чернокнижники без креста святого бессмертия ищут, дела страшные совершают.
– Поклоняться живому Богу это хорошо, – использовал я терминологию девушки. – Но почему символ черного солнца крестом перечеркнут?
– Злу противостоять надобно, – благоговейно сказал Елисей. – Корнелий сказывал, что ведати подобает о делах тьмы, и светлыми благодеяниями попрати.
Я понял, что узнал много нового. Суть сказанного Корнелием была понятна. Он учил девушку и подростка не прятаться от зла, иначе черное солнце стояло бы отдельно, а крест отдельно. Логичнее было бы, чтобы монах строго настрого запретил изучать все, связанное с «черным солнцем».
Нет. Корнелий, наоборот, все рассказал про то, чем занимаются люди с такой символикой. И показал знак, каким образом подобное побеждается.
К сожалению, я был не сильно верующим человеком, и плохо себе представлял, как крестом победить ученых, владеющих настоящими знаниями.
Агафья точно умеет читать мысли, теперь я в этом не сомневался.
– Крест не токмо знамение, мощь в нем есть, – уверенно сказала девушка. – Сила великая в травных да водных растворах таится.
Вопросов было множество. Получается под «силой креста» монах понимал что-то конкретное? Какие еще травные да водные растворы?
– Поздно ужо, пора идти ко сну, – прозвучал голос Петра.
Агафья поднялась, и вышла из избы. Елисей встал, поклонился отцу:
– Благую тебе ночь, батюшка, – подросток сказал спокойно, взял огромную книгу и пошел в свою комнату.
Как я понял отец никогда не ругал сына. Сложно представить, что на Елисея можно было вообще повысить голос, или отругать за что-либо.
Я тоже пожелал Петру спокойной ночи и пошел в свою комнату. Радостные события, включая сбор медной проволоки и постройку помещения для химического производства давали временную передышку.