Значит, лекарь, приветствовал какого-то могущественного короля и собирался сообщить нечто важное «о нашем общем деле». Да, ситуация.
Третья фраза была намного сложнее двух первых.
«Dat dranc na uwen toegezonden recepte is wel ghemaect».
Я решил сначала искать слова, которые имели смысл, существительные, глаголы и прилагательные. Предлоги можно по смыслу расставить.
Первое слово явно предлог, поэтому я решил начать со второго.
Похоже, что «dranc» старое слово от современного «drank», пить, напиток. Предположу с алхимическим уклоном, что «dranc» это зелье.
Ага, знакомое слово «recepte», от латинского во всех языках данной группы видно сохранилось без изменений, значит «рецепт». По аналогии «uwen» должно означать «ваш». Получается «ваш рецепт». Осталось самое длинное слово. Попробую воспользоваться памятью, как поисковой строкой. Вроде бы получилось, в старом варианте яызка «toegezonden» означало «присланный».
Если додумать предлоги, получится «по вашему присланному рецепту».
Вторая часть фразы начиналась легко, «is wel» было похоже на английский оборот, хорошо и утвердительная форма глагола. Слово «ghemaect» означало «изготовлено», сделано. Переводчик с меня не очень, но получалось:
«Зелье по присланному вами рецепту успешно изготовлено».
До чего же сложно продираться через средневековые языки.
Я посмотрел на письмо, и на свою самодельную тетрадь. Пока было написано три переведенные с большим трудом фразы.
«Я приветствую тебя, могущественный король».
«О нашем общем деле хочу сообщить следующее».
«Зелье по присланному вами рецепту успешно изготовлено».
Как говорили в моем времени «остальное додумай сам». Понятно было о чем идет речь, но я не мог себе позволить придумать остальное. Нужны были доказательства. Всю жизнь я провел в точной науке и научился скрупулезно собирать данные. По трем фразам нельзя было сделать вывод, что Бомелий травил Ивана Грозного по сговору с польским королем.
Додумать можно. Утверждать – нет.
Я посмотрел на листок. Письмо довольно длинное. Понял, что сил переводить старые незнакомые языки у меня уже нет. Решил сделать, как все – пойти на обед, потом отдохнуть и с новыми силами разбирать письмо.
Не с моей удачей. Меня просто преследовали дела, о которых совсем не хотелось думать. Уже собирался выходить, как зашел губной староста в сопровождении десятских. Разумеется, сторож Лаврентий, старичок лет по девяносто. Губной староста, наверное, принес последние новости.
Вдруг хорошие? Еще раз про мою удачу.
– Поговорить с тобой надобно, лекарь, – с порога сказал староста.
– Проходите, конечно, садитесь, – вздохнул я, выбора-то не было.
Староста прошел и сел на лавку напротив моего самодельного стола. Десятские, как и в прошлый раз остались стоять в проходе. Ну не мое это дело.
– Что-нибудь известно по сторожу, Лаврентию, нашелся? – первым спросил я, потому что внутренне надеялся на благополучное решение.
Зря. По взгляду старосты понял, что мне всегда достается худшее.
– Нет, как сквозь землю провалился, – вздохнул губной староста. – Дети караульщика в тревоге пребывают, вопрошают. Говорят, ежели умер, найти надобно да похоронить по церковному обычаю.
– Ты говорил детям что-нибудь про закопанного колдуна на пустыре? – спросил я напряженным голосом.
– Тайна сия крепко держится, – помотал головой староста. – Ни к чему селянам ведать о таком. Только пустые слухи пойдут.
Я молчал, но как видно, в этом времени вообще все умеют читать мысли.
– Ты что сказать хотел, лекарь? – пристально посмотрел мне в глаза староста. – Как разуметь тот ли покойник закопан али другой? Колдуна ли в землю положили или подменен мертвец? Распознание есть какое?
Теперь вздохнул я. Конечно, я знал метод, так как жил совсем в другом веке, где к эксгумации трупа относились так же, как к лечению насморка. Процедура была известной и особых проблем не вызывала. Вот только как я скажу служивым людям в шестнадцатом веке, что нужно раскопать могилу.