– Записи сии следовало передать губному старосте, – проговорил сотник. – Токмо мне надобно для охранения государства Московского.
Разумеется, найденные предметы на месте преступления по принципу передачи вещественных доказательств должны были быть отданы тем, кто отвечал за ход расследования. Поймал себя на то, что стал распознавать не только то, что люди говорили, но и то, что подразумевали.
– О принесенных документах никому не скажу, – заверил я сотника.
По реакции военного понял, что оказался прав.
Сотник удовлетворенно улыбнулся и вышел из горницы вместе с ратниками.
Я смотрел на обгоревшие листы и тетради, думая, что нехорошо прямо сейчас кинуться все изучать. Во-первых, требовалась осторожность, некоторые листы сильно обгорели, важным же было каждое слово. Во-вторых, нужно было спокойное место и время, понятия не имел, на каком языке писал Бомелий. Надеялся только на свою удивительную память.
– Давайте спрячу в нужном месте, никому не сыскать, – за последние два месяца я так и не привык к тому, как Агафья всегда оказывалась в нужном месте и в нужное время. Ни разу не слышал, как девушка подходила.
«Наверное, в другой ситуации Агафью бы точно обвинили в том, что она ведьма, – промелькнуло в голове. – Как она все слышит и откуда появляется?».
– Спасибо, Агафья, – сказал я вслух. – Послушай меня внимательно. Никто, понимаешь? Никто не должен знать, что это здесь есть? Поняла?
Девушка с готовностью закивала. Честно, я все больше ей доверял. Когда Агафья не сохранила секрет и рассказала, куда мы уехали с Тимофеем, очевидно, руководствовалась только желанием помочь. Девушка быстрее, чем любой другой, реагировала на опасность, интуиция была невероятной. И собственно говоря, именно это и спасло мне жизнь. Однако все другие секреты, о которых я просил Агафью молчать, она не выдала. Петр так никогда и не узнал, что Елисей мог погибнуть в ту роковую ночь. Девушка умела хранить тайны.
– Домой к Петру это нести нельзя, здесь разбирать и читать буду, – показал я на связанные стопки. – Принеси тряпку побольше, замотай хорошо и спрячь.
Агафья быстро развернулась и побежала выполнять поручение.
Я решил потерпеть до завтра, чтобы спокойно с утра закрыться в горнице и начать разбирать уникальный архив «черного алхимика». Брезгливость смешивалась с диким любопытством, что может оказаться в записях, которые исторически считались утерянными. Была и этическая сторона вопроса, в том числе напутствие монаха, что нельзя «читать дьявольские книги», но я не мог удержаться. Тем более теперь было официальное задание – найти была ли и переписка Бомелия со Стефаном Баторием, и если была, то о чем.
День выдался спокойный, всего было два человека. Сильный ушиб, приложил смесь из подорожника и сока березы, и небольшое растяжение, сделал свинцовую примочку. Никогда не работал, так сказать, врачом с приемом пациентов, но нужно было рассчитать посещения и составить график.
«Так, Старица в данный период являлась укрепленным поселением с крепостью, и играла роль оборонительного центра, – подумал я. – Население города могло составлять от полутора до двух с половиной тысяч человек. По статистике процентов десять обратятся за помощью с разными заболеваниями. Значит, максимум на прием может прийти двести пятьдесят человек».
«С учетом скорости приготовления лекарств, – продолжал я размышлять. – В день можно помочь не больше, чем трем посетителям. В общем, работой обеспечен. Нужно разделить день. Прием с утра до обеда, оставшуюся часть дня на приготовление лекарств, сбор средств. Надо купить сосудов, да заказать пару больших шкафов, чтобы плотник сколотил из полок».
Удивительно, как легко я принял новую жизнь, размышляя об обустройстве новой лекарской горницы в небольшом городке. Жаль только, что в своих расчетах не учел, что скоро через город будет проходить множество военных. И все расчеты по оказанию помощи пришлось умножить на десять.
Я помнил вопрос сотника, когда он приходил в прошлый раз.
Кроме записей, которые безумно хотелось изучить, думал я о другом. Шла война, и нужно было найти способ применить знания на пользу государства. Я все же был химиком из двадцать первого века, война шла в шестнадцатом веке. Если получится, смогу предложить русским войскам более современное оружие.