Осталось придумать какое. Собрался открыть тетрадь и записать важные вещи, поняв, что ручек, карандашей и блокнотов здесь не было.
«Вот еще одна задача первостепенной важности: наладить производство бумаги и карандашей», – промелькнуло в голове.
Ладно. Сконцентрироваться нужно на новых лекарствах, возможно, передовых методах лечения, и, разумеется, на более сильном оружии.
Постепенно научился пользоваться редким механизмом. Кроме поиска информации, который напоминал запрос поисковой строки, пытался научиться сохранять страницы. Ну в некотором смысле. Я концентрировался на том, что узнал и старался, чтобы информация осталась в памяти.
Сосредоточиться на новых изобретениях, однако, не успел.
– Надобно бы поговорить, лекарь, – прозвучал неожиданно знакомый голос, причем я не слышал, как открывалась входная дверь.
У входа стоял Игнат, губной староста, за спиной стояло двое десятских.
– Господи, надеюсь ничего не случилось? – реакция в общем-то была оправданной с учетом последних событий.
– Дело такое, – помялся староста.
– Какое? – резко спросил я.
– В селе Чукавино караульщик без вести пропал, – сказал староста.
Я выдохнул. Ну после всего, что пришлось видеть за последние месяцы пропажа сторожа казалась неважным событием. Наверное, требуется помощь.
– Проходите, садитесь, – вспомнил про правила приличия.
Губной староста зашел, присел напротив на лавку, десятские остались стоять в проходе. Порядок не мной установлен, значит не мне и решать.
– Что значит сторож пропал? – спросил я ради вежливости, не понимая, как может помочь лекарь в подобных делах. – Когда обнаружили?
– Караульщика Лаврентий звали, – сказал размеренно староста. – Старой, искони в селе житницы стерег, дабы мышей не было да от лихих людей.
«Житницы – амбары с запасами зерна, – пронеслось в голове. – Сторож охранял амбары от воров и следил, чтобы мыши не завелись, понятно».
Ведь мог же не спрашивать и тогда продолжал бы спокойно спать по ночам. Нет же, кто-то потянул за язык. Что за наказание?
– Когда сторож Лаврентий пропал? – спросил я, подсознательно догадываясь, какой будет ответ.
С надеждой, что не подтвердится.
– Так знамо сразу опосля того деяния, когда аптека огнем занялась, – ответил староста и внимательно посмотрел прямо в глаза.
Глава 3. Другой покойник
Ну зачем я спросил? Последние два месяца я заставил себя не думать о том, что видел на ярмарке в Нижнем Новгороде, убедил себя, что померещилось.
– Уехал может куда, к родственникам, в другое село, – пробормотал я, понимая, что мозг тщетно пытается ухватиться за любую возможность.
– Стар больно, немощен куда-то ехать, – помотал головой Игнат.
– Два месяца прошло, почему только сейчас ищете? – спросил я.
– Так искали, всем селянам допрашивание чинили, – убедительно сказал староста, доказывая, что работу проводил тщательно.
В усердии старосты никто и не сомневался. Только стало все налаживаться, у меня была горница, куча дел, еще и бумаги, которые староста принес.
Точно много грешил в прошлой жизни.
– Последний раз где видели Лаврентия? – обреченно спросил я.
– Сего ради и пришел, – вздохнул Игнат. – Житницы то, что караульщик стерег, недалече от заброшенной аптеки стоят. С той поры и пропал.
– Игнат, – сказал я сдавленным голосом. – Где похоронили колдуна?
– Яко пса последнего закопали на пустыре, – процедил староста.
– Вы место отметили? – спросил я.
– Крест деревянный установили, чтобы душа черная огнем горела, да покоя не имела, – в сердцах сказал староста. – Ради чего спрашиваешь?
– Очень надеюсь, что я неправ, поверь мне, – искренне сказал я. – Только сдается мне, не тот на пустыре закопан, про кого думаешь.
За что же мне такое наказание? Как я буду убеждать всех в шестнадцатом веке проводить эксгумацию трупа? Закопают же рядом с Лаврентием.