– Ежели ты печать бесовскую видел, знамо чародей жив остался? – с опаской спросил староста.
Понятно, если вдруг мы правы, и лекарь выжил, значит все заново. Опасный убийца и профессиональный лекарь, где искать его по всей Руси?
– Либо, если ты прав, и такие знаки отступники делали, – задумчиво проговорил я. – Значит я мог видеть кого-то еще.
Хотя от мысли, что на Руси может быть несколько людей, разбирающихся в ядах и зельях с печатью «черного солнца» стало только хуже. Вот преступной группы не хватало ко всем остальным трудностям.
– Тогда караульщик где? – задал резонный вопрос староста.
– Вот точно этого я знать не могу, – я не собирался озвучивать вслух свои мысли о том, что в таких случаях проводят эксгумацию трупа.
Были более важные дела, связанные с изучением записей лекаря, государственной безопасностью и с организацией лекарской горницы.
Сил гоняться за призраками уже не было. Да и поумнел я.
– Не знаю, что тебе сказать, Игнат, – я принял решение не играть больше в детективов и не заниматься опасными расследованиями. – Я думаю, что Лаврентий похоронен на пустыре. Случайно вместо бесовского лекаря сгорел сторож. Как выжил Бомелий и как сбежал, не спрашивай, понятия не имею.
По глазам старосты было видно, что он в растерянности. С одной стороны, он должен расследовать исчезновение сторожа. Рассказать всем, что Лаврентий, скорее всего, сгорел и похоронен без должного церковного обряда, так себе мероприятие в шестнадцатом веке. С другой стороны, уверенности не было. Нельзя же делать выводы только на рассказе другого заморского лекаря.
Губной староста встал, очевидно, приняв решение.
– Никому не сказывай про бесовского зелейника, да про клеймо, – посмотрел мне прямо в глаза староста. – Смуту только разведешь.
– Конечно, – с готовностью согласился я. – Вообще рассказывать не собирался, тебе только в связи с пропажей сторожа.
– Добро, размышлять буду о сем, – вздохнул Игнат.
– Успехов тебе, – сказал я, понимая, насколько сложная задача стоит перед стражами правопорядка.
Глава 4. Грани открытий
Староста с десятскими ушел, я сел и пытался прийти в себя. После того, как я чуть не умер, мои взгляды на жизнь несколько изменились. Не сказать, что я постарел за несколько месяцев, но точно стал спокойнее и мудрее. Мне нравилась новая работа, предстояло очень много сделать.
И честно, расшифровка записей черного колдуна волновала меня куда больше. Я надеялся найти кучу рецептов, чтобы предложить людям безопасные и действенные лекарства. С учетом, что алхимики большую часть времени посвящали изучению смесей металлов, сильно надеялся найти возможные подсказки, как усовершенствовать оружие для русской армии.
Ну и разумеется, нужно было выполнить просьбу сотника. Неизвестно, сжигал ли лекарь крамольные письма. Возможно, в переписке и остались документы, уличающие царского лекаря в связях с польским королем.
– Господин лекарь, ужо пора обедать, надобно домой идти, – раздался за спиной голос Агафьи.
– Бумаги хорошо спрятала? – спросил я с беспокойством.
– Не бойтеся, в потайное место положила, ни один человек не сыщет, – улыбнулась девушка, явно довольная собой.
– Мне покажешь, где бумаги лежат-то? – сказал я с сомнением.
Я убедился в развитом уме девушки, и подумал, что могу и сам не найти документы. Агафья радостная побежала в сени, я пошел за ней.
Да, точно никогда бы не нашел.
В сенях оборудовали нечто вроде приемного покоя, поставили лавку, где могло сидеть три человека, если бы вдруг образовалась очередь на прием.
Про пол я подумал, вот про потолок нет. Не просто потолок. Я, разумеется, не знал устройство избы в шестнадцатом веке, зато Агафья знала.
Девушка легко запрыгнула на лавку, протянула руки к толстой сосновой балке. Со стороны заметить было невозможно. Засунула руку прямо в балку, где было выдолблено большое углубление и достала сверток. Предварительно бумаги девушка завернула в плотную ткань и перемотала веревкой.
Думаю, Агафью легко взяли бы в любые спецслужбы мира.
– В балке велико дупло выдолбила, – девушка просто сияла от радости и собственной догадливости. – Ткань воском насквозь пройденная.