«Ткань, пропитана воском, защита от влаги», – автоматически перевел я.
– Ты молодец, Агафья, – невольно улыбнулся я.
Девушка обрадовалась, засунула обратно бумаги в объемное углубление. Самое странное, что со стороны невозможно было понять, что там что-то есть. Просто толстая потолочная балка, на которой разного размера трещины.
Когда только успела все сделать?
Отлично, значит завтра начну разбирать бумаги лекаря, непонятно живого или мертвого. Я невольно вздохнул. Всеми силами я старался запретить себе думать о возможном развитии событий, если Бомелий все же выжил.
Так, хватит. В детектива наигрался. Ради разнообразия нужно побыть химиком. Все-таки идет война. В отличие от военных этого времени по историческим источникам я знал, что с 1577 года в Ревеле начнутся поражения, которые закончатся в 1583 году перемирием и потерей территорий.
Я умел делать растворы и смеси, значит мог придумать новый вид оружия.
Горница находилась примерно в десяти минутах ходьбы от дома купца Петра. Дошел я довольно быстро, Агафья каким-то образом оказалась в доме раньше меня. Я вообще часто не понимал, как эта девушка все успевает. В принципе даже не мог определить, откуда она появляется и куда исчезает.
Когда я пришел, Агафья уже бегала и помогала другой девушке, которую Петр взял на замену, накрывать на стол. Энергии видно было много, и Агафья продолжала помогать по хозяйству. Рядом с ней я ощущал себя дряхлым стариком. Устало опустился на лавку, и взял огромную кружку холодного кваса.
Братья Ткачевы обычно обедали вместе, так как довольно часто обсуждали общие дела. Жены и дети обедали отдельно, в своих домах.
За столом уже сидел Елисей. Я подсознательно чувствовал свою вину за произошедшее той страшной ночью, но вроде Елисей выглядел нормально. Повеселел, участвовал в разговоре, даже был не таким бледным, как обычно.
Обычно я старался не слушать разговоры братьев о тканях, так как ничего в этом не понимал. В этот раз что-то привлекло мое внимание.
– По уговору, сукон шерстяной повезем на кафтаны да зипуны ратным людям, – степенно сказал Степан, старший из братьев-купцов. – Также войлок повезем, холодная, шапки ратным надобны. Вот телега одна и заполнена.
– Токмо не шибко прочна ткань, некрепкая, – со вздохом сказал Петр. – Мастера нерадивые, кафтаны ратным шить, так и разлезутся.
– Не купцы сукно знамо делают, а суконщики, – вступил самый младший брат, Федор. – С купцов какой спрос? Мы токмо торг ведем.
– Такоже всегда и было, – степенно ответил Никита. – Кто делал, с того не спросят, достанется купцам, что сукно некрепкое продали.
– Простите, что вмешиваюсь, – осторожно спросил я. – Какое сукно для производства военной одежды вы продаете?
– Знамо, сукно ратное делается из шерсти овечьей, валяное да крепко катаное, – ответил Степан. – Делается крепкое, плетется в три пряди, с подмесом козьего волоса, чтоб ратники не замерзали да ветра не боялось.
– Как называется сукно? – коротко спросил я.
– Власяничное сукно, власяница, – ответил Никита, посмотрев на меня с интересом. – Грубое, простое да некрашеное. Для знатного рода делается крашеное сукно, да чаще фламандское и английское сукно возим.
– Простите еще раз, как власяничное сукно изготавливается? – в голове металось множество идей, но нужно было точно знать процедуру.
– Никита ведает больше, суконным мастером многие лета был, ведает все, как сукно валять, – сказал Петр, также посмотрев на меня.
«Понятно, Никита до того, как стал торговать сукном достаточно долгое время работал на производстве, знает технологию изготовления сукна», – я продолжал автоматически переводить сказанное на свой язык.
– Ты лекарь, для чего вопрошаешь? – строго спросил Степан, понимая, что не просто так я заинтересовался особенностями производства тканей.
– Можно попробовать пропитать сукно, – быстро сказал я. – Вы сказали, что качество ткани некрепкое. Тем более, речь идет о военных. Защиту можно сделать от огня, что сильно повысит уровень защиты ратников.
Когда-нибудь я перестану удивляться, как местные жители понимали мою речь. Купцы быстро перевели мой язык на свой и поняли все прекрасно.