- Они надеялись на твое равнодушие к моей жизни.
- Справедливо надеялись... - сказала тихо я.
- Что?
- Что? - передразнила я, широко улыбаясь.
- Так что это? Яд? - проигнорировал мою язвинку Генрих.
- Да, медленного действия, после него вы и правда бы пролежали в горячке неделю, но вот только без восстановления.
- Хм, интересно, и кто дал тебе этот прекрасный порошок? - Генрих снова отпил из своего бокала.
- Он не представился, был примерно вот такого роста, - я вздернула руку, сделав прямой угол ладонью. - лет сорока, с лысиной, толстый, с круглым лицом, глаза серые, невзрачные.
- По описанию похоже на графа Курлинского... Он всегда был довольно предан моему отцу, не думал, что он мог быть против меня. - лицо правителя омрачилось. - Но это может быть и не он.
Лори начал сильно вошкаться, мы говорили негромко, но даже так он вполне мог проснуться.
- Ваше Величество? - сказал он, поднимая сонное лицо к нам. - Я все еще сплю?
- Да! - разом сказали мы с Генрихом.
- Какой реалистичный сон, прямо как реальность. - сказал он, потирая глаза.
- Это, Лори, потому что у тебя фантазия хорошая, до мелочей всё всегда продумываешь, вот тебе такие реалистичные сны и сняться. - проговорила я. - а Его Величество сниться, потому что к службе привязан сильно, скоро повышение получишь от такой хорошей службы, да, Ваше Величество?
- Да, как проснешься, сразу повышение получишь, а пока не просыпайся.
- Ох, ну раз такое дело... - Лори не успел закончить фразу, как снова уснул, устал от наших речей, наверное.
Мы с Генрихом улыбнулись друг другу.
- Может тогда перейдем на более нейтральную территорию, а то человек не выспится. - сказал тихо Генрих, наклоняясь ко мне.
- Думаю да, но куда? До любой свободной и пустой комнаты отсюда не близко.
Генрих лишь загадочно улыбнулся, закрыл портвейн и сунул его себе за пазуху. Я встала вместе с ним и поплелась к двери.
- Ты так и пойдешь? - король оценочно меня оглядел.
Тут настал черед сильно залиться краской, я ж позабыла совсем, что я в ночном платье, да еще и в такой вульгарном.
- Нет. - буркнула я и подошла к шкафу, достала оттуда плащ и накинула на плечи. - Так устроит?
- Меня и без плаща всё устраивало. - сказал он, а в глазах играл смешок. - а если ты настаиваешь на плаще то, так будет лучше передвигаться по замку. - он подошел, просунул руки за мою голову и на макушку легла легкая ткань плаща, капюшон был накинут на мою голову так, чтобы закрывал половину лица.
Я кивнула и направилась к двери.
- Ан..нет, не сюда. - Генрих развернул меня и легонько потянул в другом направлении, мы подошли к противоположной от двери стене рядом с кроватью. - Так, а сейчас надо вспомнить, как здесь открывается.
Он что-то высматривал на полу, за тумбочкой, стоящей рядом, но потом его взгляд притянула картина.
- Эту картину ты повесила? - спросил он, указывая на картину, где был изображен пасмурный осенний день.
- Нет.
- Вот и отлично, так себе картина... - сказал Генрих, приподнимая картину рукой и что-то нащупывая.
В стене открылся проход, оказалось, что это была даже не стена, а что-то больше похожее на картонку, поэтому при незнании, как открывается проход его без проблем можно было выломать.
- Леди вперед. - показал на проход король, беря канделябр с моей тумбочки.
- У вас в замке во всех комнатах, что не картина то секретный проход?
- Не во всех, но это исключительный случай.
Мы шли молча, под дрожащее пламя свеч, поднимались, поворачивали то направо, то налево. И наконец добрались до деревянной двери, за ней оказались покои короля (кто бы в чем сомневался).
- То есть это вы называете "нейтральной территорией"? - едко поинтересовалась я.
- Конечно! Только посмотри на нейтральный цвет моих стен, он успокаивает, между прочим.
- Почему мои покои ведут в вашу опочивальню? - с прищуренными глазами посмотрела на Генриха.
- При прежних королях твоя комната принадлежала королевским лекарям, и чтобы в чрезвычайные ситуации им не нужно было обходить столько коридоров им сделали прямой проход, но после одного инцидента там несколько поколений не селили людей вообще. А потом и о существовании прохода стали знать только единицы, одним из которых был и мой отец с Элизой, она как раз жила в той комнате при прошлом короле.
Наступила тяжелое молчание. Элиза - фаворитка Карла Искейского, мать Рональда, и своеобразная мачеха Генриха. На сколько мне известно, она жила во дворце в лице официальной фаворитки около пятнадцати лет, сколько до этого - мне неизвестно, но учитывая, что Рональд на два года младше Генриха - то есть ему двадцать пять, Элиза была во дворце очень долго. После чего скончалась от болезни, Карл же пережил её всего на полгода. Элизу король сделал своей официальной фавориткой, когда Хлоя - мать Генриха, ушла на покой, именно это и послужило его натянутым отношением к отцу.
Король прошел через всю комнату и сел на кушетку напротив окна. Со смерти Элизы прошло не так много времени, а со смерти бывшего короля - и подавно. Несмотря на то, что с Карлом у Генриха были натянутые отношения, почему-то я была уверена, они любили и ценили друг друга. Но Карл все же променял отношения с сыном на фаворитку, не могу его за это судить, ведь моя мать поступила точно так же... Я села рядом и положила руку ему на плечо, после чего её сразу накрыла большая мужская рука. Я ожидала, что он сбросит мою руку, но этого не произошло. Почему? Не знаю, и это волновало меня сейчас меньше всего.
- Она не особо меня жаловала, и её даже не за что винить, она хотела стать королевой или чтобы хотя бы её сын был королем, но отец присвоил ей лишь звание фаворитки, даже несмотря на то, что в его власти было сделать её королевой, но он не захотел. Даже когда она всячески издевалась надо мной, я чувствовал некое превосходство, моя мама и я всё равно были выше, даже если и несчастнее... - он говорил это без горя или драматизма, скорее просто констатируя факт, с совершенно бесстрастным лицом глядя в темноту окна.
- Несчастнее? Почему? - дернул же меня черт спросить именно это.
- Моя мама вышла замуж на отца из политических соображений, этот брак был выгоден им обоим, отец укрепил власть над одним довольно большим графством, а родственники матери получили много различных полномочий. Поэтому отец относился к матери тепло, но без особой любви. В то время, как Элизу он любил до беспамятства, и как рассказывала моя мама, когда родился Рональд отец радовался даже больше чем после моего рождения, и его окружали заботой естественно больше, чем меня. Меня отец воспитывал как бесстрастного монарха, не знающего жалости, в то время как мама окружила заботой и любовью, из-за чего я не мог простить ни себе, ни ему, её частых слез. Она надеялась, что хоть второй ребенок сможет изменить отношение к ней, но даже рождение Линды не заставило отца изменить свое равнодушие к нашей семье на милость. А рождение Линды окончательно подкосило маму...
Он все еще продолжал смотреть в окно, но даже сбоку я видела, какой пустой у него взгляд.
- Но Карл же не сделал Элизу королевой, и в завещании не передал трон Рональду, пусть даже это и было в его власти, он так или иначе хотел, чтобы именно вы стали королем Рунины и правили ей долго, как и он сам. Он посчитал именно вас достойной кандидатурой на роль правителя и больше вам доверял, разве не это главное выражение его отцовской любви?
Генрих грустно усмехнулся.
- Да, может быть ты и права, но, чтобы я правил этой страной как можно дольше, думаю, надо найти человека, которой на меня покушается. - король показался уже более бодрым, и уже сидел, смотря на меня.
- Проще сказать, чем сделать... Он очень хорошо шифруется, даже на меня успел выйти!