Но танец кончился, и августейшая особа покинула меня, потому что государственные дела не могут ждать. Да ещё и Красс куда-то запропастился. Так я осталась одна.
Поразмыслив, я поняла, что слишком устала за вечер и что неплохо бы делать отсюда ноги.
Очередной вальс застал меня почти у выхода из душного бального зала. Приглашение поступило от принца Эфиана, и я благоразумно рассудила, что отклонить его - было бы жестом невежливым.
Принц осыпал меня несколькими дежурными комплиментами, я ответила не менее заученными фразами.
Во время вальса я разглядывала маску Эфиана: серебристо-голубоватая, небольшая, симметричная, без единой выбивающийся детали, она как нельзя лучше была подходила своему хозяину.
Не чета, конечно, маске графини Анесс. Я отыскала это чудо в перьях и жемчуге, окружённое многочисленно свитой, и улыбнулась.
Танец продолжался молча, пока неожиданно мой спутник не выдал.
- Покушение на вас - ужасное происшествие. Не могу понять, у кого только поднялась рука?
- Откуда вы знаете, ваше высочество? - Внутри все похолодело. Это дело не было придано огласке.
- Я вижу связи между людьми. Они для меня - как нити, опутывающие этот зал и выходящие за его пределы. И ваш убийца, - подросток поводил носом в воздухе, словно гончая, берущая след. - Только что его покинул.
Мы танцевали совсем близко у входа в зал и я вытянула шею, чтобы рассмотреть хоть что-то, но из-за большого количества людей, мне это не удалось.
Вальс кончился, и я очертя голову бросилась вслед за неизвестной тенью. В полутемным коридоре кто-то схватил меня за руку и я вскрикнула, но быстро узнала принца Эфиана.
- Не лучше ли позвать стражу? Это может быть опасно.
- Знаю, но мы охотились за ним несколько недель и все было напрасно. Я должна хотя бы попытаться рассмотреть его чуть ближе.
- Тогда я обещаю, что не оставлю вас в беде. - И мы бросились вслед за ускользающей тенью.
Незнакомец был хитёр - он постоянно менял направление, путая Эфиана, который прислушивался к собственной магии. Из-за этого нам приходилось останавливаться, чтобы принц смог сконцентрироваться.
Наконец, мы добрались до незнакомой малоосвещенной и безлюдной части дворца. А сам незнакомец как сквозь землю провалился.
Блуждая по коридорам, мы думали, как теперь отсюда выбираться. Я корила себя за то, что принц Эфиан увязался со мной. Я тетка взрослая, нужно было думать головой, а не втягивать подростка в неприятности.
Мое внимание привлекла единственная приоткрытая дверь, из-под которой тоненькой полоской пробивался дребезжащий луч света.
- Извините... - Я постучала и дёрнула дверь на себя. Та с тяжёлым скрипом поддалась, и мне стало дурно.
На полу лежало бездыханное тело летописца Илема, наставника императора и близкого друга.
В коридоре не пойми откуда появилась графиня Анесс, за ней семенила ее многочисленная свита и королевская стража.
Лицо матери императора исказилось в гримасе страха и брезгливости. Она указала на меня пальцем и завопила в ужасе.
- Леди Джейн - убийца!
[Дорогие читатели, как вы думаете, кто причастен к убийству? Мне будет интересно услышать ваши мнения:)]
12 глава, в которой...
Шьётся дело, делается предложение, а героиня ведёт себя на удивление глупо, не видя дальше собственного носа.
Замковая стража отвела меня в покои и следующий день я просидела там в гордом одиночестве в мучительном ожидании и неведении.
Но ближе к вечеру меня всё-таки пригласили к императору.
Я надеялась, что хоть с ним у меня выйдет конструктивный диалог, потому что церберы у моих дверей оказались не слишком разговорчивыми. Но мои надежды не сбылись, стоило мне переступить порог.
В императорских покоях было холодно.
Нет, даже не так. Жуткий мороз, пробирающий до костей. На окнах с внутренней стороны в летнюю погоду мерцал серебристый иней. А изо рта вместе с выдохом появлялся пар.
Сам венценосец неподвижно сидел за столом, словно мраморная статуя.
- Леди Джейн, присаживайтесь. - Спокойный голос императора звенел от напряжения. Он поднял взгляд, и у меня по спине поползли мурашки. Большие глаза императора удивительно глубокого синего цвета сейчас мерцали каким-то ультрамариновым светом. И от этого взора, бередящего душу, становилось жутко.
Я присела на самый краешек стула, силясь сохранить нейтральное выражение лица. Гордость не позволяла показать свой страх.
И я, как висельник, старательно отворачивающийся от эшафота, заставила себя улыбнуться.
Хотя очень хотелось забиться в самый дальний темный угол, малодушно предоставив кому-нибудь другому разгребать все проблемы. Только бы не видеть этого потустороннего взгляда, от которого чесались кости и не ощущать на себе этой огромной магической силы, давящей как толща воды на дне океана.