Мои молитвы были услышаны, и спустя, примерно, час, я оказалась в своих покоях. Побродив по периметру комнаты, я сунула нос в каждую щель, ещё раз перетряхнула содержимое рюкзака и заботливо протерла кусок застывшей лавы.
И села у окна, подперев щеку. От созерцания пейзажей меня отвлёк робкий стук в дверь. На пороге показалась княгиня Эшива, которая любезно предложила скучающей гостье заняться рукоделием.
- Вы к нам из далёких краев, леди Джейн? - С улыбкой поинтересовалась она, подсаживаясь ко мне возле окна.
- Из далёких, - ответила я. А что я могла бы ещё добавить? Княгиня кивнула, не пытаясь устроить расспрос, хотя было видно, что ей хотелось узнать больше.
- Княгиня, а вы знакомы с императором?
- Да, - загадочно улыбнулась та, не поднимая глаз от своей вышивки. - Я его дальняя родственница. Очень дальняя.
Дальше разговор завязался сам.
Я не заметила, как мы проговорили до самого вечера, только когда стало совсем невозможно видеть, и не помогали даже расставленные повсюду свечи, шея ныла, а пальцы были исколоты. По обоюдному согласию было решено прервать посиделки до следующего дня.
В покои пришли служанки, испросив разрешения проветрить покои на ночь и перестелить белье. Дав добро, я вышла в коридор, чтобы не путаться под ногами. Княгиня Эшива, с которой я тепло распрощалась, ушла к себе, пожелав спокойной ночи, а я так и осталась топтаться на месте, не зная, чем себя занять. Чтобы не караулить под дверью, как часовой, мною было принято решение прогуляться по замку. Время было далеко за полночь, но моя душа жаждала приключений.
Света луны и факелов вполне хватало для беспрепятственного передвижения. Я брела, опираясь рукой о шершавую стену и вздрагивая от редких шорохов в темноте.
Коридоры вывели меня в тот самый сад, где сегодня днём проходил обед. Столы были убраны, а лавки отодвинуты с центра и расставлены по бокам.
Выбрав место под деревом, которое не закрывало бы мне обзор и в то же время позволяло оставаться в тени от посторонних глаз, я совсем не как леди плюхнулась на лавку.
Дворец был погружен в сонную тишину, лишь в одном окне, распахнутом настежь, горела свеча. Но мои окна выходили на другую сторону.
Из окна доносились приглушённые голоса, один из которых я узнала совершенно без труда - он принадлежал графу Триоли.
Второй был моложе и звучал тише, спокойнее и мягче. Этот голос был удивительным, чарующим и божественным. Такими голосами не всегда могли похвастаться даже лучшие оперные певцы. Нет, определенно, с такими голосами только рождались.
Я прикрыла глаза, наслаждаясь. Когда ещё выпадет такая возможность?
- Эдмунд, сядь, у меня уже голова болит от твоих бесконечных метаний.
- Но вы...демоны меня задери... Ты должен с ней увидиться. Она буквально свалилась с небес!
Ага! Речь идёт обо мне! Неужели второй голос принадлежит императору?
- Я признателен тебе за твою заботу, Эдмунд, но прошу, прекрати бередить мою душу - меня осматривали лучшие лекари и маги, я могу позволить себе дорогие лекарства и заклинания. А толку то? Неужели ты думаешь, что девчонка, найденная тобой в пустыне, сможет что-то изменить? Как же велико твое отчаяние. Смирись, Эдмунд, с тем, что я не доживу до следующего лета. Смирись и возьми на себя управление империей, покуда моя сестра не достигнет положенного возраста.
Меня разрывало на части от любопытства, и захотелось взглянуть на императора. Но, высунувшись из своего укрытия, я увидела только жилистую фигуру графа в оконном проёме, который то подходил ближе, то удалялся куда-то в глубь комнаты.
- Адуен, но ты должен...
Ага! Император наконец-то перестал быть анонимом.
- Ты глухой? Я же сказал, что не хочу. Никому я ничего не должен. А теперь ступай, дай мне отдохнуть. Завтра предстоит долгий, серьезный и выматывающий разговор с наследником.
Хлопнули оконные ставни и вскоре погасла свеча. Стало совсем тихо. А я так и сидела под деревом, переваривая услышанное. И думала, что страшнее: знать, что ты смертельно болен или окончательно потерять надежду?
Когда на улице стало совсем холодно, а голова разболелась от вопросов, на которые у меня не было ответов, я, наконец, ушла к себе.
Среди ночи меня разбудил громкий стук в дверь. Спросонья, перепуганная, я схватила подсвечник с прикроватной тумбы, приготовившись отражать набег стада слонов, которых было явно не меньше десяти особей, и все они целенаправленно ломились в мои покои. Наконец, дверь с треском поддалась, и в проёме показался всклоченный и не на шутку встревоженный граф Триоли.