– Лайза, – я обратилась к женщине, ловко нарезающей простыни на бинты. – Нужно постелить простыни на кровать и подтянуть госпожу ближе к краю.
Лайза сосредоточенно махнула головой и позвала рукой одну из барышень в сером платье.
– Расстели простыни, – громким тоном дала указание Лайза.
Мы с Лайзой сняли с Эхры тяжелое платье, оставив её в тонкой длинной сорочке. Я, немного поразмышляв, распустила поясок своей коричневой юбки и перешагнула через неё. Грузная ткань будет мне только мешать. Усердно вымыла руки в горячей воде с мыльным раствором и подошла ближе к женщине. Широко развела ноги и запустила пальцы рук внутрь женщины. Эхра слабо застонала на мои действия и прикусила губу.
Чуда из латексных перчаток, естественно, не имеется.
– Раскрытие в палец, – произнесла вслух.
– Эхра, когда начался первый болевой спазм?
– Рано утром, – с трудом вытолкнула женщина.
– Хорошо. Как только я говорю, «тужимся», вы тужитесь, – даю указания ослабленной женщине.
– Я чего? – Эхра даже приподняла голову.
Я глубоко вздохнула.
– Дуем. Пробуем выдуть из себя ребенка, – попробовала перефразировать свои указания.
Эхра утвердительно покачала головой.
– Лайза, – я повернулась к женщине, – дайте указания Заре приготовить чирчу.
– Ты думаешь, это разумно? – карие глаза темноволосой женщины лихорадочно заблестели.
– Эхра ослабла и думаю, мы сможем этим напитком чуть-чуть добавить сил роженице, – возразила Лайзе.
– Как скажешь, – развела руками женщина. – Все последствия на тебе.
– Я в курсе, – буркнула себе под нос.
Эхра тихонько застонала от схватки, скрутившей всё тело женщины, и я громко скомандовала: «Дуемся!»
Глава 19
Глава 19
– Эхра, головка показалась. Тужимся! – я мысленно отругала себя, но моя роженица уже привыкла к моим непривычным для неё указаниям.
На раскаты грома Эхра каждый раз округляла глаза от страха, и мне ещё приходилось успокаивать перепуганную женщину. Я и сама от каждого раската грома невольно вздрагивала. Дождь неистово лупил в окнах и лишь на несколько минут затихал, чтобы с новой силой врываться в окна за моей спиной. Я вытерла тыльной стороной руки, собравшийся на лбу пот и напрягла глаза, в которых от усталости все предметы и мебель комнаты время от времени двоятся.
Трехчасовые потуги – серьезное испытание. Время плыло медленно, и иногда растягиваясь в бесконечное и томительное. О том, что процесс будет тяжелым, я поняла сразу же, как только осмотрела Эхру. И мне помочь моему пациенту абсолютно нечем.
Были бы препараты и капельницы, можно было разгуляться! А тут только мой сравнительно небольшой опыт и выносливость Эхры…
– Я не могу, – на лице женщины пробежала слеза.
Пфф… Не тот настрой!
– Через «не могу»! – громко скомандовала и поймала удивленные взгляды женщин, суетливо подносивших Лайзе и мне нужные предметы.
– Лайза, дайте ещё пару ложек чирчы, – я повернула голову к женщине, нервно сжимающей полотенце, которым она вытирала пот, выступающий на лбу своей хозяйки.
– А вдруг навредим? – Лайза округляет глаза почти на все мои предложения.
– Хуже не будет, – не поворачиваясь, ответила Лайзе.
Женщина поднесла к голове своей госпожи ложку напитка и аккуратно вылила содержимое в приоткрытый рот Эхры. Роженица тяжело сглотнула жидкость и тихонько застонала.
– Эхра, кладете руки на коленки и тужимся. От ваших усилий зависит судьба ребенка, – я глубоко вздохнула.
Моя судьба тоже болтается на тоненькой ниточке в большой коричневой комнате с огромной кроватью посредине.
При таком раскладе ребенок может умереть от асфиксии. Осталось последние рывки, которые Эхре никак не удается сделать. Женщина снова набрала в легкие кислорода и старательно напрягла мышцы. Через несколько секунд показавшаяся головка выскользнула полностью, и я тут же подхватила её.
– Эхра, не расслабляемся! Тужимся! – мой голос совсем осип от усталости и напряжения. Маленький комочек появился почти полностью, и я, подхватывая малыша руками, осторожно вытягиваю худое туловище из родовых путей женщины.