Он чувствовал превосходство, это читалось в каждом движении, в каждом взгляде. Энергия власти струилась от него, окутывая меня, заставляя уверенность таять, словно снег на ладони.
Магия эльфов и людей, на первый взгляд, напоминала две мелодии, схожие по тембру и ритму. Но источники их силы расходились, как русла двух рек. Люди управляли маной разумом — аккуратно, дисциплинированно, выстраивая узоры заклинаний с холодной логикой. Эльфы черпали силу из эмоций: их энергия пульсировала в такт настроению — от бездны уныния до вершин радости, от леденящего страха до безмятежной тишины сердца. Потому они легко улавливали малейшие изменения в настроении собеседника: ложь, страх, смятение.
Говорили, что некоторые из них способны читать мысли. Раньше я считала это лишь легендами, но сейчас, под пристальным, пронизывающим взглядом короля, вдруг задумалась: а вдруг это не просто слухи? Вдруг эта сила реальна?
Я постаралась успокоить сердце. Давать полный контроль над собой было рискованно, даже если слухи правдивы, и он уже успел прочесть мои мысли. Но я могла удерживать лишь видимое спокойствие; избавиться от страхов мгновенно было невозможно, они въелись слишком глубоко, стали частью меня.
— Ваше Величество, благодарна за оказанное доверие, однако я всего лишь выпускница и не хочу обнадеживать вас иллюзиями, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
— Ты отказываешься? — Его голос прогремел, как удар молота.
— Я сделаю все, что смогу, но моего опыта может быть недостаточно… — тихо добавила я.
— Ты дочь семьи Рейвен! — резко оборвал меня эльф. — У тебя должен быть невероятный дар целительной магии.
— Порой даже самые талантливые маги не способны вылечить болезнь, — прошептала я, вспоминая двадцать лет отчаяния, когда именитые лекари королевства разводили руками над моими ногами, не в силах дать ни исцеления, ни утешения.
— Ты смеешь мне дерзить, человек? — Глаза короля вспыхнули холодной искрой, и я невольно попятилась.
— Не смею, — голос дрогнул, но я удержала взгляд.
— Тогда просто выполняй, что велено! — зарычал он. — И даже не смей говорить, что моего сына нельзя вылечить! — добавил он мрачно, и в его тоне прозвучала не только угроза, но и нечто большее — отчаяние.
Я тяжело сглотнула. Если бы я продолжила перечить, то не продержалась бы и до рассвета.
В душе теплилась слабая надежда: возможно, болезнь принца не столь смертельна, не настолько безнадежна, чтобы я не смогла найти путь к его спасению. Но надежда была хрупкой, как паутинка. Особенно если учесть, что король обратился за помощью ко мне, человеку, расе, которая была чужда ему, вызывала презрение в глазах эльфов.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — тихо проговорила я, не желая еще сильнее разжигать его гнев.
— Проводите это убогое существо в ее покои, — бросил король. Его слова ранили, но я сдержала эмоции.
Парень, сопровождавший меня, почти растворился в тени стен, но едва уловив приказ, расправил плечи, склонился до земли и, крепко схватив край моей мантии, увел прочь из зала.
— Не стоило вам так перечить королю, — укорил он, пока мы поднимались по лестнице. — Нужно было повиноваться без споров. За дерзость вы еще ответите.
— Я простой целитель, мои силы ограничены, — ответила я тихо, но в голосе звучала несгибаемая твердость. — К тому же я не знаю, чем болен принц, и потому не могу давать пустых обещаний.
Ему не пристало говорить подобное дворянке. Но в его глазах читалось холодное пренебрежение, он видел во мне чужака, а не дочь влиятельного рода.
Мой немой вопрос, тихий и настойчивый, так и остался без ответа. Он либо не заметил его, либо намеренно проигнорировал.
— Не скажете, что с ним? — спросила я без лишних эмоций, но с ясной настойчивостью.
Парень отрицательно качнул головой, этот жест сказал больше слов.
— Завтра вы встретитесь с ним лично, — сухо пробормотал он. — Ваши покои, — добавил эльф, открывая дверь гостевой комнаты и исчезая за порогом, оставив меня в легком смятении, наедине с тревожными мыслями.