Я видела не столько симптомы болезни, сколько отпечаток характера — чуждость к теплу, суровость в движениях, тихий холод взгляда, который не отдает ни одного искреннего чувства.
Казалось, что внутри он был мертв, а тело сопротивлялось миру, как пустой сосуд, который еще дышал, но дыхание уже не держалось за жизнь.
Я неспешно просканировала каждый его орган. Несмотря на его возраст, его тело и находилось в почти безупречном состоянии, и я не находила того, что могло бы угрожать его жизни. Выглядел он лет на тридцать пять, хотя я точно знала, ему уже перевалило за пятьдесят.
— Ну что? — ехидно спросил эльф, заметив недоумение на моем лице.
— Ваше тело не требует лечения, — сказала я, — но ваша магия…
— А ты сообразительнее многих этих шарлатанов до тебя, — язвительно прошептал принц, и улыбка его скользнула по губам, оставляя в воздухе сладковатый привкус опасности.
— Я не увидела и магического недуга, — добавила я тут же, — просто ваша магия отличается от привычной эльфийской.
Эльф загадочно улыбнулся, словно ждал, пока я сама найду ответ в этом тумане. Я мельком взглянула ему в глаза: холодные, как зеркало льда, они сияли безмятежной искрой, и тут на меня нашло озарение.
— Все дело в ваших эмоциях, — тихо произнесла я и невольно сделала шаг назад, словно не желая больше касаться его тягучей магии.
— Браво, — наигранно захлопал он в ладоши, продолжая коварно улыбаться.
Меня охватил ужас. Выражение лица, столь знакомое и столь пугающее никак не могли соединиться в моей голове.
Эмоции для эльфа значили почти столько же, сколько и кислород для любого живого существа. Они были не просто дыханием — они были тем ритмом, на котором строилась вся их магия, темпом их существования, воздухом, который наполнял их сердце и позволял ощущать мир во всей его палитре.
Однако он не был лишен всех эмоций, иначе перед собой я увидела бы простую куклу. Все его положительные эмоции, казалось, исчезли или были заперты кем-то или чем-то.
Вот та болезнь, что держала его на грани жизни и разрушения.
— Что же с вами произошло? — прошептал я, стараясь уловить каждую нотку его голоса.
— То, что должно было случиться раньше, — расхохотался эльф, и смех его был резким, как обнаженный клинок. — Я просто перестал быть удобным, жизнерадостным глупцом. Я освободился от этих ненужных чувств и обрел свое истинное я.
Он говорил это с такой уверенностью, когда его взгляд кричал об обратном, словно непроизвольный шепот тревоги проскальзывал в глубине глаз. И я читала в них молчаливый крик о помощи, который не мог больше оставаться скрытым.
Даже если эта практика была моей величайшей ошибкой, даже если это было не в силах лекаря, я хотела снова увидеть ту теплую улыбку Феликса Йенса, ту улыбку, что когда-то озаряла его лицо, даря капельку счастья в те хмурые дни, когда я с трудом заставляла себя жить.
Я хотела верить в то, что где-то там глубоко внутри еще была искра света, которая когда-то делала мир чуть понятнее и добрее.
Глава 6
— Вы не желаете, чтобы вам помогали? — осторожно спросила я, не позволив голосу дрогнуть.
— А ты считаешь, что мне нужна помощь? — рявкнул принц, бросив на меня стальной взгляд.
Бессмысленно было пытаться скрывать свой страх перед ним, но я все же постаралась сохранить спокойствие в лице, чтобы не выдать себя целиком.
— Может, я и не была близка с вами прежде, но за тот год, что я видела вас в академии, казалось, вы были счастливы и наслаждались преподаванием. Тогда вы были настоящим, — почти шепотом закончила я, будто продолжала нить разговора, начатую кем-то давно. — Тогда вы улыбались миру, и мир отвечал вам теплом.
— Счастье? — ядовито фыркнул эльф. — Ты ошиблась во всем. Тебе просто казалось так со стороны. Ты же человек, тебе неведомы чужие эмоции, зато я знаю, что чувствуешь ты сейчас.