— Ну что ж, Фырк, как скажешь, — я мысленно пожал плечами, делая вид, что поверил его словам. — Значит, Совет, говоришь? Интересно… А если есть Совет, который тебе что-то запрещает, значит, есть и другие такие, как ты. Раз они могут тебе что-то запретить. И раз этот запрет исходит от какого-то Совета, значит, это что-то вроде вашей местной Гильдии Целителей? И они как-то связаны, раз уж тебе запрещено об этом рассказывать именно мне? Интересная получается картина, не находишь? Ты же сам только что проболтался!
Фырк испуганно пискнул и тут же принялся все отрицать.
— Ничего я не проболтался, двуногий! — затараторил он. — Это я так, для красного словца сказал! Про Совет, про запреты… Просто чтобы ты от меня отстал со своими дурацкими расспросами! Нет никакого Совета! И никаких других таких, как я, тоже нет! Я — один такой, уникальный и неповторимый! Понял⁈
— Понятно, Фырк, все мне понятно, — я усмехнулся про себя.
Этот пушистый хитрец явно что-то скрывал, и тайна его была гораздо глубже, чем я предполагал. Но давить на него сейчас было бесполезно. Нужно было действовать тоньше.
Я сделал вид, что полностью поглощен изучением информации на экране компьютера. Про себя же я думал о том, что если Фырк действительно не один такой, если существуют и другие «Духи Больницы» или «Хранители Жизни», то это открывало совершенно новые перспективы.
И, возможно, новые проблемы. Но об этом я ему пока говорить не стал.
— Ладно, Фырк, проехали, — я как бы невзначай прервал его возмущенное сопение. — Хочешь мне помочь по-настоящему?
— Ну, смотря в чем, двуногий, — он все еще дулся, но любопытство в его глазах уже разгоралось.
— Следи за Сычевым и Волковым. За обоими. Мне нужно знать каждый их шаг, каждый их разговор. Это поможет мне избавиться от кандалов.
Фырк на мгновение задумался, потом кивнул.
— Ладно, двуногий, будет сделано, — он потер свои маленькие пушистые лапки. — Шпионские игры — это я люблю! Особенно если можно кому-нибудь насолить! Только вот… за обоими сразу я уследить не смогу. Я же тебе не клетка амебы, чтобы делиться пополам! Выбери кого-нибудь одного в качестве приоритетной цели. А за вторым я буду приглядывать по остаточному принципу.
— Хорошо, — согласился я. — Тогда приоритетная цель — Сычев. Он более опасен в своей тупой злобе. А за Волковым будешь следить, когда Сычев будет вне зоны твоей досягаемости. И докладывай мне обо всем, что покажется тебе подозрительным. Договорились?
Фырк важно кивнул, расправил свои крылышки и, крикнув на прощание: «Агент Ноль-Ноль-Фырк на задании!», растворился в воздухе.
Я только усмехнулся. Ну что ж, по крайней мере, этого неугомонного шпиона я пристроил к делу. Может, хоть какая-то польза от него будет.
Хотя… его поведение все-таки было очень странным.
Пока меня не было в больнице, он, по его же словам, не мог до меня достучаться. А как только я появлялся, он тут же материализовывался рядом и спокойно летал по всей больнице, но за ее пределы, похоже, действительно не мог выходить.
Или не хотел выходить. Хм-м. Очень, очень интересно.
Не успел Фырк раствориться в воздухе, отправившись на свое шпионское задание, как дверь в ординаторскую с грохотом распахнулась, и на пороге появился сам Игорь Степанович Шаповалов.
Вид у него был, как всегда, грозный, но в глазах плясали хитрые огоньки.
— А, Разумовский! Сидишь? Ничего не делаешь? — он смерил меня своим фирменным испытующим взглядом. — Это хорошо! Это меня очень радует! А то как начнешь что-нибудь делать, так потом всему отделению приходится твои подвиги расхлебывать! Ты же у нас мастер на все руки — и диагноз гениальный поставишь, и операцию без спроса проведешь, и начальству нервы попортишь!
— Игорь Степанович, — я спокойно выдержал его взгляд, — если вы намекаете на случай с пациенткой Захаровой, то я всего лишь спасал ей жизнь. И ничего более. По-моему, это прямая обязанность любого лекаря.
— Спасал жизнь! — хмыкнул Шаповалов. — Ну-ну. Я вот только не уверен, Разумовский, что ты их долго будешь спасать с таким твоим подходом. Гораздо больше шансов, что ты их, наоборот, отнимать начнешь. Со своей этой… неуемной инициативой.
— Моя совесть в этом плане абсолютно чиста, Игорь Степанович, — я пожал плечами. — Я всегда действую в интересах пациента.
— Твоя-то совесть, может, и чиста, — Шаповалов подошел к своему столу и тяжело опустился в кресло. — А вот совесть больничного бюджета и репутация нашего отделения после твоих подвигов не очень. Но это уже детали.