И это все — в наказание за спасение жизни пациентки Захаровой. А вишенкой на этом праздничном торте стал анонс того, что после этих десяти незабываемых ночей меня ждет еще и целый месяц работы в первичке.
То есть, на приеме первичных больных в поликлинике при больнице.
Я только слышал об этом «чудесном» месте от других адептов, но все в один голос утверждали, что там царит такой ад, похлеще чем на скорой.
Бесконечные очереди чихающих, кашляющих, стонущих пациентов, горы бумажной работы, вечно недовольное начальство…
Бр-р-р. Перспектива, прямо скажем, не из радужных.
Хотя, если так подумать, в целом я еще легко отделался. За одну спасенную жизнь — всего лишь два отгула, десять ночных дежурств и месяц каторги в первичке.
Могли бы и из Гильдии погнать поганой метлой, да еще и штраф какой-нибудь немыслимый впаять. Так что, можно сказать, повезло. Шаповалов, хоть и орал как резаный, но, видимо, все-таки не совсем уж конченый бюрократ. Или просто решил, что такой кадр, как я, ему еще может пригодиться.
Хорошо, хоть Фырк вернулся. Только вот ненадолго. Вернулся и сразу исчез, едва я вышел за пределы хирургического отделения. Мы даже не успели ничего толком обсудить из-за вмешательства Пончика и криков Шаповалова.
Но я намерен разобраться с этими его исчезновениями. Он явно что-то сильно не договаривает, засранец… Только заниматься этим буду завтра, на свежую голову. Сегодня даже при сильном желании не смогу прочитать ни один из тех фолиантов, что взял из библиотеку.
После бессонной тяжелой ночи, все плывет перед глазами. Прыжки на скакалке хоть как-то дают заряд бодрости…
В дверь неожиданно позвонили.
Я удивленно замер со скакалкой в руках. Кого это могло принести так поздно, да еще и в мой отгул?
Я подошел к двери и посмотрел в глазок. На пороге стояла… Вероника! Вот это сюрприз!
— Ты как меня нашла? — это было первое, что вырвалось у меня, когда я открыл дверь.
Она улыбнулась, и от этой улыбки у меня сразу как-то потеплело на душе.
— Ну, ты же указывал свой домашний адрес в личном деле, когда устраивался на работу в больницу, — она хитро подмигнула. — А у меня, знаешь ли, есть свои маленькие секреты и… связи.
Я только хмыкнул. Ну да, конечно, связи. Скорее всего, просто упросила сердобольную кадровичку дать ей мой адрес.
Если честно, я не очень-то хотел, чтобы она видела мое более чем скромное жилище. После ее уютной и ухоженной квартирки моя берлога выглядела, мягко говоря, не слишком презентабельно.
Но что уж тут поделать. Раз пришла, не выгонять же ее.
— Заходи, раз уж нашла, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более гостеприимно, хотя сам немного смутился.
Она легко скользнула мимо меня в квартиру и тут же поставила на пол объемную сумку, из которой доносился умопомрачительный аромат чего-то очень вкусного.
— Я тут тебе поесть принесла, — она снова улыбнулась. — Подумала, что после такого веселого дежурства тебе будет не до готовки. Там борщ домашний, почти как у мамы, пирожки с капустой и с мясом, и еще компот из сухофруктов. Ты же любишь компот?
Я сглотнул слюну.
— Вероника, ты просто ангел! — только и смог выдохнуть я. — Но я не голоден. Совсем.
Как ни странно, острого чувства голода я сейчас не испытывал. Недавно плотно поел. И хоть запахи были слишком соблазнительными — переедать было нельзя. Лучше оставить на потом.
Я вернулся к своей скакалке, делая вид, что у меня тренировка, которую никак нельзя прерывать.
Вероника все поняла.
— Потом поешь значит, — она отнесла пакет на кухню и прошла за мной в комнату.
С некоторой опаской оглядела мою спартанскую обстановку: старый, продавленный диван, заваленный книгами стол, пара шатких стульев, да шкаф, который, кажется, помнил еще времена царя Гороха.
Она деликатно присела на краешек моего матраса, который я обычно использовал вместо кровати, и внимательно посмотрела на меня.
— Ну, как ты? — тихо спросила она. — После всего этого?
Я продолжал прыгать, стараясь не сбиться с ритма.
— Могло быть и хуже, — я старался, чтобы мой голос звучал как можно более беззаботно. — Подумаешь, пару отгулов, десять ночных дежурств санитаром и месяц в чистилище поликлиники. Мелочи жизни. Главное — пациентка жива.
— Что может быть хуже первички? — Вероника сочувственно покачала головой. Она тоже была наслышана об прелестях этого места.
— Могли оштрафовать на кругленькую сумму! — резонно заметил я, переходя на более медленный темп. — Или вообще лицензии лишить. Так что, можно сказать, легко отделался.