Ника повернулась ко мне и посмотрела так, будто, получила неожиданный и незаслуженный подарок.
— Илюша, — сказала она, и в её голосе зазвенела нота, от которой я физически не мог отказать, — это знак свыше. Сама судьба даёт нам эти два дня. Обещай мне, что ты отдохнёшь.
— Обещаю, — сказал я.
Отель оказался двухэтажным белым зданием с плоской крышей и длинной верандой, нависавшей над пляжем. С веранды открывался вид на Эгейское море и на горизонте стояли два рыбацких баркаса с тёмно-коричневыми парусами. Во внутреннем дворе отеля был бассейн, выложенный голубой мозаикой, с мраморным бортиком и тремя пальмами по южной стороне. Менталисты Серебряного заняли соседние номера. Я видел, как один из них прошёл по коридору второго этажа и скрылся за дверью напротив нашей.
Ника вошла в номер первой, сбросила туфли прямо у порога и босиком прошлёпала к окну. Распахнула ставни. Тёплый ветер с моря вошёл в комнату, и белые шторы раздулись парусами.
— Илюш, — сказала она, стоя у окна и глядя на воду, — я сейчас скажу одну вещь, а ты меня выслушаешь до конца.
Я поставил чемодан и сел на кровать. Пружины под покрывалом были мягкими, и я почувствовал, как усталость трёхдневного пути наконец взяла своё. Ноги загудели, и в пояснице проснулась знакомая тупая боль.
— Слушаю, — сказал я.
Ника повернулась от окна.
— За последние три недели, — начала она, загибая пальцы, — мы пережили твою смерть, свадьбу, на которую заявился Магистр Канцелярии. Банкет, на котором древние духи разнесли кабинет. Ночную операцию в поезде. Троих шпионов за одним столом. У меня первый триместр, Илья. У меня по утрам кружится голова и подташнивает. И мы в свадебном путешествии. Мы. В свадебном. Путешествии. Ты понимаешь значение этих слов?
— Понимаю.
— Тогда вот что я предлагаю. Никаких пациентов. Никакой Канцелярии. Никаких интриг, загадок и дифференциальных диагнозов. Два дня. Море, бассейн, безалкогольные коктейли и сон. Мы обязаны отдохнуть, Илья. Мне это нужно. Нашему ребёнку это нужно.
Она замолчала и смотрела на меня. В этом взгляде была просьба и ультиматум одновременно.
Я знал правильный ответ. Он был «конечно, Ника». Проблема была в другом, в том, что крутился внутри моей головы с того момента, как Алексей Павлович произнёс «мускатный рисунок». Мембрана в просвете нижней полой вены. Тридцатишестилетний мужчина, весящий пятьдесят один килограмм. Двенадцать лекарей, расписавшихся в бессилии. Это было… интересно.
— Ты права, — тем не менее сказал я. — Идём к бассейну.
Ника смотрела на меня, проверяя мой ответ на подлинность, и я выдержал её взгляд. Потому что он был подлинным. Я действительно собирался пойти к бассейну. Я действительно собирался отдыхать. Я действительно собирался провести два дня с женой, морем и безалкогольными коктейлями.
Другое дело, что мой мозг собирался делать это параллельно с перебором возможных причин мембранозной обструкции нижней полой вены.
Бассейн в полуденном солнце слепил так, что я щурился, даже отвернувшись от воды. Вокруг мозаичной чаши стояли деревянные лежаки с полосатыми матрасами, и на трёх из них загорали постояльцы. Пальмы бросали на воду косые тени, и по поверхности бассейна плавали два сухих листа, занесённых ветром из сада.
Ника лежала на водном матрасе, закрыв глаза. В правой руке она держала стакан с гранатовым соком, и по стеклу стекали капли конденсата. На ней был лёгкий купальник, и на её плечах уже проступал тонкий загар.
Она была счастлива. Я это видел по тому, как расслабились ее мышцы, лицо Ники обмякло, и по нему было видно, что она наконец не думает о пациентах, о Канцелярии и обо мне.
Я лежал на соседнем лежаке в плавках. Пытался отдыхать.
Выписка лежала в номере. Я специально оставил её там, потому что Ника попросила. Но мозг обещаний не давал. Он работал с того материала, который я загрузил в него за завтраком, и перебирал варианты с методичностью аппарата, у которого нет кнопки выключения.
Мускатная печень. Фракция выброса в норме. Асцит. Давление падает при лапароцентезе. Мембрана?
Если мембрана, то почему она появилась? Врождённые мембраны проявляются раньше. Приобретённые, после тромбоза или воспаления. Был ли тромбоз? В выписке не указано. Были ли инфекции брюшной полости? Не указано. Был ли эхинококко, в Турции эндемичный регион? Не указано.
Мне не хватало анамнеза. Мне не хватало разговора с пациентом, осмотра. Мне не хватало Фырка внутри тела этого человека, хотя бы на пять секунд, чтобы бурундук пробежал по сосудистому руслу и сказал мне, где сидит проблема.