Стараясь не выдать своё беспокойство, я решительно направилась к лавке отца. В голове мелькнуло: если кто-то за мной следит, значит, идти в главный вход — плохая идея. Я осторожно свернула в переулок, ведущий к чёрному входу в лавку. Там было спокойно, никого вокруг. Но расслабляться я не собиралась.
Я тихо вздохнула и нащупала старый ключ в кармане. Когда металл провернулся в замке, дверь отозвалась привычным щелчком, и я шагнула внутрь. Как только порог был пройден, меня накрыло знакомое облако запахов. Лёгкий аромат сушёных трав, терпкий запах настоек и мазей — всё это обрушилось на меня волной воспоминаний, светлых и почти забытых.
Это был дом. Лавка, в которой прошли мои детские годы. Когда-то здесь кипела жизнь: люди приходили за лечением, за советом. Отец стоял за прилавком, взвешивая травы, а я училась всему, что знала, помогая ему. Теперь же всё выглядело иначе. Лавка была заброшена: полки пыльные, а склянки и колбы стояли вперемешку, некоторые наклонились, как будто собирались упасть.
Я закрыла за собой дверь и на минуту остановилась, впитывая это ускользающее ощущение родного. Здесь было тихо, слишком тихо. В помещении больше не царила та суета, которая наполняла его раньше, но в этой тишине я чувствовала себя в безопасности.
Пройдя мимо стойки, я направилась в заднюю комнату — туда, где находилась наша лаборатория. Лаборатория была скромной, но со всем необходимым. Пыльная склянка с порошком магических трав, воронки и перегонные кубы всё ещё стояли на своих местах. На полке высились стопки книг с пожелтевшими страницами. На стене висел старый травник отца с его пометками — это был мой ориентир с детства.
Я закатала рукава, вытащила свой мешок с кристаллами и необходимыми ингредиентами и принялась за дело. Противоядие должно быть готово как можно быстрее. Теперь, когда метка истинности проявилась, каждый шаг казался мне судьбоносным, словно все действия были частью какого-то плана.
Поставив котелок на огонь, я добавила в него воду и несколько щепоток серебристого ползунчика, который нашла на старых грядках. Корни начали закипать, окутывая меня запахом свежести и земли. Я взяла небольшой флакон с магически-активным порошком и добавила его в смесь. Затем положила в ступку кристаллы и начала их растирать. Тонкий, почти неуловимый аромат заполнил воздух
В голове постепенно складывался чёткий план, замужество в него не входило. Я приготовлю противоядие, передам его через своих дамочек Герхарду, которому доверяю, а затем уеду из города. Не хочу испытаний, темниц, козней. С меня достаточно.
Я закрыла глаза и вспомнила Эйдена. Мне нравились его глаза, голос, и то, как он смотрел на меня. Нет уж, этого недостаточно для любви, темболее для брака. Я твердо решила, что мне нужно побыть в одиночестве и во всем разобраться.
На душе стало легче и я продолжила заниматься делом. Ближе к ночи у меня получился замечательный элексир. С чувствовм удовлетворения я рухнула на кушетку отца и закрыла глаза.
Глава 20.1
Во сне я стояла в комнате, освещённой мягким, тёплым светом, почти как в один из тех спокойных дней в замке. Комната была странно знакомой и уютной, но сердце билось быстро, словно предчувствуя что-то неладное. Я обернулась, и в этот момент увидела его — Эйдена. Он стоял у стены, улыбающийся, весёлый и протягивал мне руку.
— Иди сюда, — тихо произнес он, его голос звучал ласково и завораживающе.
Я хотела сделать шаг навстречу, но что-то останавливало меня. Взгляд скользнул в сторону зеркала, стоящего в углу комнаты, и сердце замерло. В отражении не было Эйдена. Вместо него там неистовал дракон. Громадный, царственный, опасный хищник, чьи глаза полыхали золотым огнём, полным неукротимой стихии. Его когти царапали пол, а тёмные крылья мерцали в свете. Дракон смотрел на меня как на свою добычу — с жаждой обладания и подавляющей силой.
Эйден же улыбался мягко и спокойно, продолжая протягивать мне руку.
— Ну, чего ты? — спросил он с улыбкой, будто я была маленькой девочкой, робеющей на пороге.
Дракон в зеркале, напротив, рыкнул в ярости от моего непослушания. Как я смею не подчиниться?! Но было одно общее — они оба смотрели на меня так, как никто прежде не смотрел.
Голос Эйдена изменился, стал хриплым. Его грудь пронзили чёрные, словно корни, полосы яда, сжимающие его словно оковы. Он с трудом дышал, его спокойная улыбка исказилась, а в воздухе послышался зловещий рёв дракона.