Уходить с нами они отказались, объяснили, что у папы и мамы работа. Я не спорила, я знала, что их труд им приносит удовольствие, тем более прощались мы не навсегда.
А в Терралии нас ждали новые заботы.
Весь Лавенхейм повергся в шок из-за новости о скорой свадьбе между мной и их обожаемым герцогом. Но забавно было наблюдать, как меняются лица людей, которые до последнего дня меня не признавали. Получив презент от господина Брауна, его неловкие извинения и затравленный взгляд, я и вовсе не удержалась от хохота. Не в присутствии наглеца, конечно.
— Я вас прощаю, — произнесла надменно, принимая глупые извинения.
— Простите за еще одну оплошность, но я молю, поговорите обо мне со своим избранником, — умолял мужчина. — Я не хочу оставаться с вами и с ним врагом.
Когда Александр услышал эту просьбу, то пришел в ярость. В отличие от меня, позорный инцидент в лесу господину Брауну он не простил. Заявил, что на свадьбе его ноги не будет, церемония планировалась скромной.
К сожалению, в суматохе с расследованием, с подготовкой, в которой я не принимала участия, полностью доверившись Эви, я не успевала проводить много времени с женихом. А тот будто бы и не настаивал.
Меня это немного расстраивало и разочаровывало. Вот, я здесь, я твоя. Все условности улажены, тайны раскрыты, но он отдалился. Мы продолжали разговаривать, поцелуи сводили с ума, мы ночевали вместе. Я засыпала и просыпалась в его объятиях, но некую черту он не переходил. Я металась в сомнениях, не понимая, с чем связана эта холодность. В какой момент я перестала волновать Бриленда? Что произошло? Отчего с рассветом он словно убегает от меня?
Удивительно, но ответ на вопрос мне дал Роберт Уоррен.
Пожилой лекарь вновь извинился передо мной, а еще буквально совершил невозможный для себя шаг. Мы разделили практику, он торжественно вручил мне карточки своих пациентов. Он был одним из первых, кто поздравил меня с помолвкой.
— Саммер, я очень рад.
Мы задержались в госпитале после приема больных. Он предложил выпить чаю, а я не посмела отказаться.
— Правда? Рады? — не удержалась от наглого и не очень корректного вопроса.
Всем же известно, что он мечтал о свадьбе Александра с его дочерью.
— Да, рад, — кивнул он. — Я не серчаю. В дела молодых старикам нельзя вмешиваться. Я безумно счастлив за друга. Ты очень порывистая, шебутная, безудержная, а он спокойный и рассудительный. Вы дополняете друг друга.
— Приятно слышать, — задумчиво покрутила чашку.
А господин Уоррен продолжал нахваливать Бриленда.
— Он достоин тебя, а ты его. И он достаточно благороден, чтобы вести себя правильно. Чего греха таить, — прищурился мужчина, — тебе полезно, чтобы твои порывы сглаживались.
Неужели все настолько очевидно?
Нет, вряд ли. Целитель бы не задумался о подобной проблеме, это неприлично. А Роберт, пусть и осознал, что я не глупая кокетка, и он был во многом не прав, но все же оставался таким же чопорным, древним дубом.
Хотя слова коллеги подействовали на меня положительно. Между мной и Александром глубокие чувства, а еще огромная пропасть, разница в воспитании. То, что кажется мне нормальным, для герцога — оскорбление его невесты. Он ждал свадьбы, а я... я тоже подожду.
— Саммер, — отвлек меня от мыслей господин Уоррен, — у меня есть к тебе одна просьба. Я пойму, если ты не захочешь ее выполнять.
— Зачем вы так? — осклабилась я. — Конечно, я все сделаю.
Он меня вылечил, а ведь терпеть не мог. За это не попросил ни денег, ни признания. Просто не вспоминал, что занимался моим выздоровлением. Без его перевязок моя рука могла сильно искривиться, и я бы не продолжила заниматься лекарским делом.
— Ты не могла бы переговорить с Дейзи, — чуть ли не шепотом проговорил Роберт. — Она погрузилась в уныние и ни на что не реагирует. А я не могу смотреть на страдания своей дочери.
Все любящие родители одинаковы. И иногда в их мозгу рождаются очень отчаянные идеи.
— Я? — ошалело заморгала глазами. Да, не следовало молниеносно соглашаться. — Господин Уоррен, я, в целом, не против. Но это Дейзи, — у меня дрогнули губы, но я удержала усмешку, — а это я. Я последняя, кого она станет слушать.
— Очень важно, чтобы с ней поговорила именно ты, — опустил он голову. — Раньше я рассуждал, что главная задача моих дочек, это удачно выйти замуж за щедрого и доброго мужчину. Но время и нравы меняются. Нет ничего важнее семьи, но Дейзи не должна убиваться по потерянной любви, — вздохнул он грустно. — Она тоже может получить образование, найти хорошую работу. Заиметь какую-то цель.