Вырубился я мгновенно и когда очнулся, было уже темно. Часов не было, я подошел к окну, посмотрел во двор. Был только вечер.
«Ну вот теперь у меня будет, как и положено, послеобеденный сон, – пронеслось в голове. – Надо идти срочно дать лекарство Елисею».
Спустился вниз, стараясь точно вспомнить расположение всех помещений. Дом у Петра был довольно большой, да и по присутствующим за столом я понял, что живут братья-купцы дружно, одной большой семьей.
Очень быстро меня ввели в курс дела. Всего братьев Ткачевых было четверо, с учетом жен и детей, также прислуги, примерно двадцать человек. Избы, как я понял строили рядом, и жили как бы одним двором. Выходя с дома одного брата, можно было минут за пять по двору дойти до дома другого.
На удивление быстро нашел комнату, где горела лучина. У кровати Елисея стояли Агафья и Петр. Вздрогнул, подумав о самом худшем. Пока не заметил улыбку на лице купца и радостный блеск в глазах девушки.
– Помогло, господин лекарь, помогло! – прошептала Агафья с восхищением смотря на меня, как на посланного ангела с небес.
Быстро подошел к Елисею и внутренне довольно улыбнулся. И правда помогло. Градусника и аппарата, чтобы померять давление не было, но было видно невооруженным глазом. Елисею стало намного лучше.
Пропала болезненная мертвенная бледность, лицо заметно посвежело. На щеках появился едва заметный румянец. Я положил руку на лоб, хвала небесам. Лоб был слегка теплый. Удалось сбить высокую температуру, хотя до полного выздоровления было еще далеко.
– Принесите раствор, – коротко сказал я, поворачиваясь к столу, чтобы взять ложку. – Давать нужно примерно четыре раза в день.
– Так зелье давали в полдень, – сказал Петр. – Теперь ранний вечер. Значит еще в ночь зелье будем давать, и, стало быть, еще утром.
– Правильно, – повторил я, наливая мутную жидкость в ложку. – Следите за тем, чтобы Елисей пил много жидкости, воду, чаи травяные.
– Следим, господин лекарь, следим, – закивала Агафья с готовностью.
– Скажи, лекарь, поправится отрок мой? – едва слышно спросил Петр, наблюдая, как я вливаю пару ложек раствора в горло Елисея.
– Да, должен, – невольно вздрогнул я, ощутив всю боль неизмеримой отцовской любви к единственному сыну.
Глава 9.
– Господин лекарь, боярин, – услышал я сквозь сон грубый голос Федора, младшего брата Петра. – Надобно, чтобы ты пришел.
Быстро вскочив и надев нелепое одеяния, я открыл дверь и пошел на голос. Ожидая самого худшего, последовал за Федором, почти забежал в горницу и остановился. Выдохнул и невольно улыбнулся.
На кровати опираясь на высокие подушки сидел бледный подросток, рядом хлопотала Агафья, наливая травяной чай в чашку. У изголовья кровати стоял Петр, на лице которого была тревога. Вдруг еще рано радоваться?
Я снова отметил, что подросток невероятно красив. Выточенные черты лица, почти прозрачные бездонные глаза и белокурые, перламутровые, кудри до плеч. Как будто сошел с полотна талантливого художника.
– Здравствуй, Елисей, – спокойно сказал я, подходя к кровати
– Здравствуйте, господин лекарь, – тихо сказал подросток и я удивился необычно приятному мелодичному голосу.
Елисей сильно отличался от всей своей родни.
– Как ты себя чувствуешь? – вслух сказал я, послушав пульс и пощупав лоб отрока. – Что беспокоит?
– Благодарствую, что исцелили, господин лекарь, – посмотрел прямо на меня подросток кристальными, почти прозрачными глазами.
– До полного здравия еще далеко, Елисей, – строго сказал я, зная, как пациенты спешат встать на ноги, когда нужно еще лечиться.
– Недуг отступил, – не выдержал Петр. – Сын мой придет во здравие?
– Да, все хорошо, успокойтесь, – посмотрел я на купца. – Елисей выздоравливает, но нужно продолжать пить раствор. Еще несколько дней нужно пить по четыре раза в день, травяные чаи и полный покой.
Облегчение, появившееся на лице обеспокоенного отца, сложно с чем-то перепутать. Федор улыбнулся, Агафья повеселела.
Никогда не испытывал подобного… Спасение жизни… Странно, но тот факт, что вылечил я подростка подручными средствами принесло радость, большую, чем родным. Выписать пациенту препарат, который он купит в аптеке, совсем другое. Здесь же я словно вернулся к истокам, собственными руками спас человека от верной смерти. Лекарь. Я впервые за всю жизнь со всеми своими учеными степенями ощутил себя истинным целителем.