Я могу спасать жизни. И радость от осознания подобной возможности захлестывала огромной волной, перекрывая все остальное.
– Федор, зови остальных, будем завтракать, – скомандовал Петр младшему брату. – Агафья, чего стоишь? Беги на кухню, пусть подают.
Кто бы меня предупредил, что приемы пищи в купеческом доме не отличались по количеству еды. В принципе не понимал, кто может столько съесть. Отказываться от еды, как я быстро понял, было невежливо.
После плотного довольно завтрака пошел к себе в комнату. Нужно было привести мысли в порядок, да и разобраться с вещами.
«Так можно вылечить многие болезни, от которых не было лекарства в шестнадцатом веке, – ощущение высшего призвания исцелять людей становилось все сильнее. – Нужна лаборатория, столько всего можно сделать».
Перед завтраком я наспех одел то, что снял вечером. Решил одеться, как положено. Из всего, что я знал о шестнадцатом веке, здесь все предметы одежды имели значение. Рассмотрел рубаху, широкий пояс, штаны, кафтан с расширяющимся книзу рукавами, плащ-накидку с капюшоном.
Плащ был темно-зеленого цвета, почти черного. Сделан из плотной, грубой ткани, длинный, почти до пят, с широким капюшоном. Никаких рисунков на плаще не было, только светло-зеленая тесьма по краю.
«Надо бы еще наверное одежды купить, – подумал я. – Должна же быть парадная и домашняя? Не могут же в одном и том же постоянно ходить?».
Решил позже спросить у Петра, где здесь можно купить одежду. Так, вопрос. За что я собрался покупать вещи, если у меня нет никаких денег. Какие вообще были деньги в это время? И где можно вообще заработать?
Взгляд невольно переместился на небольшой кожаный футляр, который был прикреплен к поясу и к объемной лекарской сумке. Вчера я сильно спешил, и достал ланцет из футляра, чтобы приготовить раствор Елисею.
«Так, ланцетов много», – открыл я еще раз металлический футляр.
Ланцеты имели узкое и острое лезвие, два были с одним лезвием один ланцет имел два лезвия и напоминал кинжал, один имел игольчатое лезвие.
«Ланцеты могли использоваться для кровопускания, вскрытия гнойных наростов, и даже для вскрытия вен при заборе крови», – пронеслось в голове.
Интересно, что в сумке? Сумка, которую я чуть не забыл на дороге, имела прочное основание, и раскрывалась вверху.
Внутри лежали разные травы, завернутые в ткань. Так, интересно.
Откровенно говоря, к медицине я имел косвенное отношение. Как профессор биотехнологии я всю жизнь посвятил смешиванию растворов и созданию новых лекарств. Начал быстро разворачивать грубые льняные мешочки, пытаясь определить состав. Ну по запаху понятно, травы, коренья, грибы. По запаху определил ромашку, шалфей, мяту. Травы для отваров.
Взгляд переместился на несколько шелковых мешочков. Раскрыл один. Интересно, попробовал крупицу на язык. Судя по всему, опиум или белена Потрясающе. Понятно, обезболивающих в это время не было и тем более наркоза. Значит при сильной боли и необходимости вырезать что-нибудь пациенту можно давать снадобье. Хорошо, может пригодиться.
Так, вот это уже интересно. Откуда в сумке рецепты и записи? На дне лежало несколько черных тетрадей. Оказалось, что это свернутые и сшитые листы плотной бумаги. Открыл один, все исписано незнакомым языком.
Приглядевшись, понял, что записи на древней латыни. Ага, вот теперь и может понадобиться непонятная способность в виде отличной памяти.
Открыл первые страницы, попытался прочитать:
– Recipe, так понятно, «возьми», – это я помнил. – Misce, «смешай».
Мелькнуло знакомое «opii», опий, «adde mellis», добавь меда.
Логично. Рецепты. Отложил блокнот, решив позже изучать рецепты, вдруг что пригодится. На дне сумки лежало несколько потрепанных листов. Развернул на кровати первый сложенный лист и невольно улыбнулся.
«Конечно, гороскоп – лучшее лекарство от всех болезней», – с усмешкой подумал я и свернул лист обратно. Ну это вряд ли пригодится.