– Все правильно, – кивнул я. – После обеда еще сына твоего осмотрю.
– Ты не волнуйся, – добавил я после паузы, решив, что все-таки нужно разъяснить отцу безопасность приготовленного состава. – Зелье, что я приготовил Елисею, не опасно. Просто здесь такое еще не делается. Лечит от всякой заразы, плохих последствий точно не будет. Вылечится отрок.
Я старательно подбирал слова, не сказав «побочных эффектов» и не назвав лекарство «антисептическим» или «антибактериальным». Осталось еще сказать «антибиотик» и сразу отправлюсь на костер, как черный колдун.
– Да не переживаю я, – отмахнулся Петр. – Ты может думаешь, купцы в глуши глупые, ан не так. Сам же видел, что все примочки Якова только хуже делают отроку моему. Всю жизнь благодарен тебе буду, что спас сына.
– Благодарю, что позволил остаться, – поспешил я с благодарностью. – Постепенно осмотрюсь да начну обязанности свои лекарские выполнять.
– Ерунда, ты мне сына спас, живи сколько хочешь, – серьезно сказал Петр. – Будешь приглядывать тут за отроком да за остальными. Ехать мне надо с братьями скоро в Москву, за товаром. Торговать нам надобно.
– Вы покупаете ткани разные в Москве и потом здесь в Старице продаете? – поинтересовался я, немного понимая в торговом деле.
– Не, в Старице продаем совсем мало, – махнул рукой Петр. – Только если заказ какой есть от бояр. Везде продаем. В разных городах торгуем. Как закупим товар, так на повозке и везем. На ярмарках и продаем. Вона в прошлом году на Нижегородской ярмарке считай весь товар и продали.
– Когда теперь в Москву поедете по своим торговым делам? – уже чисто ради вежливости спросил я.
– Надобно бы уже и ехать, скоро будет ярмарка в Новгороде, – вздохнул Петр. – Так не выехать пока из города.
– Чего так? – спросил я коротко.
– Не пущают, строгий контроль на заставе нынче, – проговорил Петр.
– Да я помню, когда мы подъезжали к Старице рано утром и проходили заставу, повозку долго очень проверяли, – смутно вспомнил я.
– Так всегда в город служилые люди пропускают, – степенно ответил купец. – Где ж это видано, чтобы без охраны? Поди лихие люди да разбойники набегут. Контроль он всегда нужен, чтобы в городе жить спокойно было.
Я кивнул, возразить было нечего. Я прекрасно понимал особенности пограничного контроля и строгой проверки на пропускных пунктах.
– Только вот неделя как, хуже прежнего стало, – продолжил Петр задумчиво. – Укрепили заставу, да еще много служилых людей прислали. Всех подозрительных хватают да к старосте губному волокут.
– Зачем? – спросил я уже с интересом.
– Говорят, разбойника страшного ищут, – вздохнул Петр. – Страсти творятся. Слышал от губного старосты, что девок молодых стали находить, с животом разрезанным, словно скот какой. Да говорят без глаз. Что ж за разбойник окаянный на такую скверну отважился? Дней десять как будет, нашли девку в Покровском под Москвой, затем неделю как под Клином нашли. А дня три назад недалече от Твери нашли, такоже разрезанная по животу да без глаз. Молодая девка, красивая. Мужа, говорят, еще не знала…
Может ли человека бить молния в одно место три раза подряд?
Я пытался заставить себя дышать, потому что после слов Петра внутри словно разорвался снаряд, и я судорожно хватал ртом воздух.
Каким-то образом я перенесся почти на пятьсот лет назад, чтобы столкнуться со зверскими убийствами, от которых изначально и бежал.
Хорошо, что я сидел боком и Петр не видел моей реакции. Другой рукой я схватился за лавку, пытаясь привести в порядок мысли.
– Петр, какую девушку убили? – сдавленным голосом спросил я.
– Говорят, молодая девка, жила на подворье оружейника, – пожал плечами Петр. – Помогала по хозяйству, убиралась, готовила.
– Как нашли, рассказывали? – не хотел я получать ответ на этот вопрос.
– Так только об этом и судачат, – проговорил купец. – Тверской губной староста рассказал нашему старосте, тот служилым людям, и пошло. Небылицы всякие. Говорят, нашли на пустыре. Девка на земле распростерта лежала, веревкой ноги и руки к кольям деревянным примотаны были. Земля вся в кровищи, живот от верху до низу распорот. И глаза вырезаны. Убивец ирод окаянный, не иначе как с бесами водится. Ужасу на весь город нагнал.