Вот круг и замкнулся. Страшный бесовский круг.
«Невозможно, такого просто не может быть, – воспоминания последних дней до того, как я оказался в чужом времени, хлынули потоком. – Совпадение, просто неудачное стечение обстоятельств. Может зверь растерзал? Может на косу девушка неумело напоролась?».
Не помогало. Врать себе тоже нужно уметь. Перед глазами четко стояли картины растерзанных молодых девушек, которые тоже «мужа не знали». Привязанных к деревянным кольям, вбитым в землю, с вырезанными глазами и распоротым животом. Шесть жертв. Петр говорит, судя по всему, о третьей.
Господи, неужели будет еще три? Да быть такого не может!
«Бред, надумал всякого, – мозг пытался снять стресс. – Подражатель, прочитал об убийствах и попытался повторить в моем времени».
Хотя я прекрасно понимал, что между моим временем и эпохой, где я оказался заморским лекарем, лежит пропасть в несколько столетий.
Какой подражатель мог прочитать про убийства в шестнадцатом веке? Да и где могли написать подробности о вырезанных глазах, распоротых животах и о том, что девушки были невинные? В газете? В какой интересно? В рапортах? Еще смешнее… Ничего не сходилось. Да что происходит то?
Глава 11.
Я сидел неподвижно, всеми силами стараясь не выдавать напряжения.
В голове прокручивались разные версии. Рациональной частью мозга я прекрасно понимал, что средств массовой информации в этой эпохе не было. И рапорты служителей закона не включали подробностей убийства.
Мозг молчал, потому что принять гипотезу об убийце, жившем почти пятьсот лет все же не мог. Что же ради всего святого происходит?
– Скажи, а далеко от Старицы до Твери? – тихо спросил я.
– Знамо, верст семьдесят будет, – сказал Петр. – Ежели на лошадях ехать, так полтора-два дня надобно. Только, чтобы дороги не размыло. Когда в Тверь товар везем, пару раз лошадей меняем в селениях.
Петр встал с лавки, потянулся и огляделся по сторонам.
– Пошли, лекарь, отобедаем, да и отдохнуть надобно, – обстоятельно сказал Петр. – Ну и отрока моего проверишь.
С трудом вставая на ноги, я пытался всеми силами избавиться от картины распоротого тела, привязанного к деревянным кольям, в голове.
Что же за дар-то свалился на мою голову? Больше похож на наказание.
В столовой горнице за большим столом уже сидела вся родня Петра Теперь я легко запоминал не только имена, но и всякие мелочи. Степан сидел во главе, как старший из братьев, справа сел Петр, слева сидел Никита, рядом сидел Федор. Я только на второй день понял, что мужчины обедали отдельно, женщин и детей за столом не было. Ну, другие времена, другие нравы.
Еды было столько, что хватило бы на роту солдат. Я пытался съедать все, что было на тарелке, чтобы не обидеть радушных хозяев. Только для такого количества еды нужен был невероятно огромный желудок.
После обеда я зашел в горницу, где на кровати сидел Елисей. Подросток улыбался, и выглядел существенно лучше, чем утром. Видно, молодой организм легко справлялся с болезнью. Конечно, с учетом действия наспех сделанного из подручных веществ антибактериального средства.
– Здравствуйте, господин лекарь, – вежливо сказал Елисей. – Тятенька сказал, что вы мне жизнь спасли. Благодарствую от всего сердца!
– Ну ничего особенного я не сделал, – приятно, конечно, такое слышать. – Впереди еще лечение. Раствор пьешь?
– Да, господин лекарь, – подскочила Агафья, держа в руках сосуд. – Утром после завтрака давала. В обед вот Елисей выпил. Федор взбалтывает, как и было велено. Ставлю за печь, чтобы зелье силу не потеряло.
«Странные обороты речи, конечно», – скрыл я улыбку.
– Раствор будет действовать максимум три дня, – вслух сказал я. – Должно к тому времени полегчать. Почаще пей чаи травные. С зельем, что я приготовил, чем больше жидкости будешь пить, тем быстрее поправишься.
– Даем, господин лекарь, и травы, и чаи, – спешно заговорила Агафья, видно опасаясь, что ее обвинят в недостаточно хорошем уходе за больным.
– Ну поправляйся, Елисей, – сказал я, пощупав пульс и лоб подростка. – Вечером еще тебя осмотрю. Отдыхай побольше.