– Стекловидное тело и есть жидкость, – перебил я, решив зачем-то разъяснить анатомические подробности. – Точнее гелеобразное прозрачное вещество, которое заполняет пространство между хрусталиком и сетчаткой.
– Лекции оставьте студентам, – отмахнулся майор.
Прав, конечно, чего это меня понесло?
– Меня интересуют только детали преступления, – продолжил майор после паузы. – Девушку привязывают к колышкам, высасывают жидкость из глаз, правильно я понимаю? Жертва находилась в сознании?
– Скорее всего, под воздействием сильного парализующего вещества, –вздрогнул я. – Изъятие стекловидного тела требует точности, значит жертва была, по крайней мере, неподвижна. Ответить на вопрос, была ли девушка в сознании, не могу. Недостаточно данных для таких выводов.
– Зачем преступнику делать такое, когда жертва жива? – спросил майор.
– Стекловидное тело после смерти затвердевает, – коротко ответил я. – Преступнику, судя по всему, нужна была активная жидкость.
– Для какой цели? – переспросил капитан.
– На данный вопрос я не могу дать ответа, – проговорил я.
Глава 2.
– Хорошо, – выдохнул майор. – После этого преступник вырезает печень жертвы? Данная операция проводилась, когда жертва была уже мертва?
– О да! – вскинулся я. – В процессе изъятия стекловидного тела жертва уже была мертва. Скорее всего, от болевого шока и от сильной потери крови.
– Вы можете хотя бы предположить, зачем преступнику могли понадобиться… хм… жидкость из глаз и печень жертвы? – спросил майор, внимательно смотря прямо мне в глаза и явно изучая реакцию.
Понятно теперь, почему позвали меня. Метод необычного убийства был напрямую связан с биологическими жидкостями. И следователи хотели знать, зачем убийце потребовались извлеченные компоненты из тела жертвы.
– Не надо на меня так смотреть, – бурно отреагировал я. – В биотехнологии не проводятся подобные операции. На живых людях без наркоза уж точно. И не в подобной последовательности. Откуда я могу знать?
Я замолчал, восстанавливая дыхание, которое перехватило от ужаса.
– Что вы можете сказать о преступнике? – вступил капитан. – Я имею в виду для таких действий нужна специальная подготовка, навыки, знания?
– Конечно! – воскликнул я. – Это очевидно! Такое мог сделать только профессионал, причем гениальный. На земле, еще и темной ночью, аккуратно изъять стекловидное тело из обоих глаз практически невозможно. Сделать настолько ровный надрез и вырезать печень в принципе невозможно.
– Значит мы ищем профессионального врача, медика, – сказал майор.
– Хирурга, – сказал я уверенно. – Такое обычный врач или медик не сделает. Опытный и высоко профессиональный хирург может, да и то с большим трудом. Не понимаю, как подобное вообще возможно?
– Час от часу не легче, – в голосе майора звучала обреченность. – Значит ищем «злого гения». Понять бы зачем он это делает?
– Corpus in cruce extensum… radix vitae et liquor crystallinus… Vitae potionem tribuunt…, – прошептал я едва слышно. – Тело, растянутое на кресте… корень жизни и кристальная жидкость… даруют напиток жизни…
– Что вы сказали сейчас? – требовательно спросил майор.
– Случайно вырвалось, простите, – стушевался я. – К докладу готовился на научной конференции. Вот и запомнил некоторые цитаты.
Соврал ведь только наполовину. Не было в научном докладе подобных цитат. Где же я слышал подобное? Посмотрел еще раз на тело жертвы. Что-то в последней фразе майора навело на мысль, что видит он это не первый раз.
– Простите, вы уже видели подобное, верно? – медленно спросил я.
– Ладно, оставим секретность, – махнул рукой майор. – На территории вашего университета найдена уже третья жертва. Вас позвали специально, чтобы понять назначение изъятых из тел жидкостей и тканей.
– Господи, сохрани и помилуй! – непроизвольно вырвалось.
– Вот именно, – проговорил майор. – Что делать не представляю. Где искать зацепки? Какие? Да и мотив меня волнует… Зачем он это делает?
– Периодичность установлена? – спросил я, не знаю зачем.