– Девушка, примерно двадцать два или двадцать три года, – собственный голос прозвучал очень сухо. – На первый взгляд все признаки совпадают с предыдущим убийством. Впавшие морщинистые глазницы и рассечена брюшная полость. Высосано стекловидно тело и извлечена печень.
– Намного спокойнее реагируете на преступление, – отметил капитан.
– Второе убийство уже, – медленно проговорил я.
– Четвертое, – прозвучал голос майора.
Точно. Майор же сказал, что было найдено три жертвы. Между убийствами проходят ровно сутки. Поэтому я и ждал звонка.
– В полночь, он совершает убийства ровно в полночь, – пробормотал я.
– Совершенно верно, – сказал майор.
– Corpus purae virginis… sub lumine frigidae lunae iacet… dum stellae plenum circulum peragrant…, – услышал свой голос. – Тело чистой девы… лежит под светом холодной луны… когда звезды обходят полный круг…
– Что вы хотите сказать? – взметнулся майор.
Промолчал, понимая, что подготовка к докладу уже не прокатит.
Откуда это берется? Памяти у меня не было от слова совсем. Всегда записывал каждую мелочь в блокнот, с которым не расставался.
Здесь пожалуйста. Длинные цитаты на древней латыни.
– Подробности можете какие-нибудь сказать? – присел капитан рядом с трупом. – Есть следы, которые помогут найти убийцу? Оставляет он метки?
– Такое ощущение, что кто-то спугнул убийцу, – пробормотал я.
– Вы на удивление правы, – проговорил капитан. – Поздно ночью в возвращалась группа студентов, которая и позвонила в полицию.
– Как вы определили, что преступника спугнули? – майор пристально посмотрел в глаза.
– Надрез неровный…, – сказал я, пытаясь сглотнуть ком в горле.
– Придется все объяснять подробнее, – сказал капитан.
– Первую часть операции… убийца провел как обычно, – сдавленным голосом проговорил я. – Внешний разрез брюшной полости ровный. В предыдущей жертве печень была вырезана филигранно, очень точно. Поэтому и сказал, что преступник очень опытный и даже гениальный хирург.
– Здесь же можно видеть, как соскочил скальпель, рука дрогнула, – продолжил я. – Он очевидно не успел довести операцию до конца. Маленький кусочек остался, буквально пришлось вырывать печень и убегать…
– Сходится с показаниями свидетелей, – кивнул майор.
– Так кто-то видел преступника? – спросил я с интересом.
– Вы даже не представляете, как сложно собрать показания свидетелей, – вздохнул капитан. – Все видят разные вещи. Обще описание – высокая, темная фигура в плаще. Предположительно мужчина. Только одна деталь совпадает. Несколько человек сказали, что убегавший хромал на правую ногу.
– Да, по таким параметрам преступника не найти, – задумчиво сказал я.
Оказавшись наконец дома, я даже не пытался лечь спать. Ощущение узнавания убивало. Расположение тела жертвы, время убийства, промежуток в сутки. Все приводило к одному логичному выводу. Ритуальные убийства.
О мотиве убийцы также догадаться было не сложно.
Изъятые жидкости использовались для приготовления раствора. Алхимики веками пытались создать «эликсир бессмертия».
Я точно знал, что расположение жертвы и извлеченные органы относились к ритуалам черных алхимиков шестнадцатого века. Вопрос был только в том, где я видел подобное? И если видел, почему не могу вспомнить?
Глава 3.
На третий день безумного калейдоскопа событий я с трудом встал. Мысли складывались в логичную цепочку. От которых становилось дурно.
Пришел в собственную лабораторию, созданную на стыке химии и медицинской биологии. Передовую и самую современную в стране.
– Здравствуйте, Петр Николаевич! – сказал я, открывая дверь.
Заведующий лабораторией собственно был и основателем. Мы вместе прошли сложный путь научных открытий, признанных во всем мире.
– Петр Николаевич, я к вам не по научным вопросам, – собрался с духом. – Скажите, где можно использовать жидкость из стекловидного тела?
– Так сразу сложно ответить на ваш вопрос, Иван Сергеевич, – пожилой ученый особо не удивился. – Ну строго говоря, это не жидкость, но прозрачный гелеобразный материал, состоит из воды и коллагена.