– Убийца не оставляет никаких улик, – с сожалением сказал капитан. – Все, что удалось найти, помещается в одном пакете. Пока не знаем, что с этим делать. Посмотрите, вы когда-нибудь видели такой значок?
Собственно с этого момента дороги назад уже не было. Капитан протянул прозрачный сейф-пакет для хранения улик. На дне лежал поблескивающий золотым блеском круглый значок.
Не закричал я только потому, что подавился собственным криком. Я с ужасом смотрел на пакет. Академический нагрудной знак. Который выдали всего трем профессорам. Как награду за высшие достижения в медицине.
Один знак был у меня, и я точно никого не убивал. Второй знак был у заведующего лабораторией, который в силу старости не смог бы провернуть подобное. Да и в хирургии Петр Николаевич ничего не понимал.
И я знал, у кого был третий знак. Кто хромал на правую ногу. Кто был лучшим хирургом и получил награду за достижения в современной хирургии.
Пытаясь вспомнить события следующего дня, я так не смог восстановить всю картину событий. Мысли путались, словно в тумане. Ожидание полуночи, когда будет убита шестая жертва, вводило в ступор.
Шансы на то, что академический знак оказался на месте четвертого убийства случайно, равнялись нулю. Почему я сказал о своих подозрениях майору? Почему скрыл от следствия, что знаю, кому принадлежит значок?
Не знаю. В голове созрел план. Далеко не умный. Я решил проверить страшную догадку. Угадать место убийства я не мог. Зато мог застать убийцу в лаборатории, куда он должен вернуться с ингредиентами, извлеченными из шестой, последней жертвы. Ибо точно знал, куда направится убийца.
Вечер отложился в памяти неясными фрагментами, обрывками. Помню, как несся по городу на дикой скорости. Руки судорожно сжимали руль.
Не помню точно, как я оказался у невысокого трехэтажного здания. Недалеко от федеральной трассы, ведущей из Москвы дальше по направлению к Тверской области. В здании заброшенного медицинского института много лет назад и состоялось открытие первой лаборатории. Передового направления на стыке химической технологии и медицинской биотехнологии.
Мы горели желанием изменить мир. Открытия, сделанные в старой лаборатории дали новые гранты и перспективы. Нас было всего трое. Кто получил академические нагрудные знаки. За новейшие открытия.
«Как? – билась в сознании одна мысль. – Каким образом с таких высот, достигнув в жизни все, о чем мечтал, человек мог скатиться до древней алхимии и ритуальных убийств? Что же могло подтолкнуть к такому?».
Поднялся на третий этаж, зашел в лабораторию и медленно осмотрелся. Дальнейшие события словно кто-то стер из памяти. Как страшный сон.
Фигура в темном плаще почти до пола. Человек хромал на правую ногу.
Яркий зеленый свет. Оставалось идти только на свет.
Зеркало. В самом центре комнаты стояло громадное зеркало, от которого исходило странное люминесцентное свечение. Причем никакого другого освещения не было, что странно для проведения экспериментов.
В память врезался большой манускрипт, обтянутая черной кожей с выгравированным золотым символом. Где-то я видел эту книгу…
Хорошо, что человек стоял спиной и я не видел того, что лежит на столе. Он не снял плащ, и голова была закрыта капюшоном. Человек очевидно спешил. В полумраке в отражении зеленого света я видел только руки.
Умелые руки помещали добытые страшным путем жидкости в колбу. После смешивания, зазвучал глубокий хриплый голос. Древняя латынь.
Струящийся свет полной луны. Полнолуние. Последняя шестая жертва. Свет проникал через окно и попадал прямо в центр стола, где стояла колба.
Я просто стоял и смотрел. Ничего не мог с собой поделать. Всегда думал, что нельзя быть парализованным от ужаса. Оказалось, можно. Забурлили жидкости в колбе и ядовитый зеленый блеск осветил стол и зеркало.
«Когда колба светится зеленым, делатель добился успеха», – пролетела фраза в голове на дикой скорости.