«Ты настоящая? И если да, то что делаешь в этих богом забытых краях?»
Вместо ответа Соня крепко вцепилась в руку Варвара и прибавила шаг, немного обгоняя своего спутника и с видимым любопытством заглядывая ему в лицо. Женька мысленно махнул рукой на неотвязную попутчицу, переключая раздумья в новое русло. Теперь, когда перед ним со всех сторон тянулось темное бескрайнее пространство без единого признака человеческого жилья, а на землю опускалась теплая летняя ночь вопросы ночлега становились приоритетными. Женька мало что знал о местной фауне, а также сомневался в совершенной безопасности неизведанных территорий, однако усталость брала свое, требуя передышки. Соня, угадывая настроение своего спутника, упрямо тянула его куда-то вбок, продолжая сохранять молчание. Спустя час пешего пути перед Женькой замаячили очертания какой-то деревушки, Соня заметно приободрилась и прибавила шаг, а Варвар внутренне содрогнулся от вернувшихся воспоминаний.
«Нет, Соня, — пробормотал Женька, — о том не может быть и речи. Если хочешь, можешь попроситься там на ночлег, а я останусь здесь.»
В словах и интонации Варвара не было ничего смешного, однако Соня, не выпуская из цепкой ладошки сильную руку, безудержно захохотала. Она откровенно кривлялась, показательно складываясь пополам и хлопая по коленке свободной ручкой, и Дергачеву стало жутко. От присутствия Сони, от отсутствия Тихона и от неясных очертаний безмолвной деревушки, темнеющей впереди. Отсмеявшись, Соня вновь натянула на личико серьезную маску и решительно двинулась дальше к постройкам, увлекая Женьку за собой. То, что в темноте Женька принял за силуэты частных домиков, оказалось причудливо сложенными из природного камня надгробиями, а сама деревушка представляла собой какое-то не православное кладбище. Женька слабо разбирался в ритуальной культуре, однако столь фривольное поведение чрезмерно самостоятельной девчушки вызвало в нем неловкость.
«Соня, — назидательно проговорил Женька, гася мистический страх, — это не место для прогулок. Тем более не место для безудержного веселья. Давай подыщем себе для ночлега что-нибудь более подходящее.»
Взывать к здравому смыслу психически нестабильной барышни было бесполезно, а оставлять ее на произвол судьбы на территории захоронений — опасно. Соня грозила закатить очередную истерику, и Женьке ничего не оставалось, как снова пойти на поводу малолетней авантюристки. Довольствоваться самым крайним захоронением капризная Соня не пожелала, утягивая своего сговорчивого спутника вглубь мертвого города. Наконец одно из надгробий устроило Соню, и она силой втолкнула Женьку за низкие стены страшного домика. Женька неловко втиснулся в тесное пространство, и тут до его обостренного слуха донесся шум двигателя. В темноте летней ночи, на открытом пространстве звуки свободно проникали на самые немыслимые расстояния, и вполне могло статься, что кто-нибудь из припозднившихся граждан просто торопиться домой, подгоняя ржавую иномарку. Женька вопросительно глянул на свою замершую попутчицу и собрался озвучить немного вопросов, как внезапно почувствовал на своей обросшей роже цепкую прохладную ладошку. Соня привычно заткнула Женьке рот, призывая к молчанию. Звук двигателя стал громче, он раздавался совсем рядом, и теперь Женька начал сомневаться в случайности его возникновения. Протарахтев некоторое время, машина затихла, а в ночи раздались невнятные голоса. Они то приближались, то становились почти не слышными, однако и Варвар, и Соня отчетливо ощущали чье-то чужое присутствие. Тот, кто сейчас бродил вдоль границы кладбища, явно кого-то искал, негромко выкрикивая невнятное имя. Соня продолжала удерживать Женьку от попыток издать хоть звук, несмотря на то, что он и без ее предостережений сидел как мышь и почти не дышал. Наконец голоса смолкли, а дребезжащий моторный гул постепенно растворился в темноте.
До утра Женька и Соня просидели на чьей-то могиле, сохраняя настороженное молчание, и только с первым солнечным лучом Соня разрешила своему попутчику подать голос.
«Я не знаю, кто это был, — пробормотал Женька в ответ на ее молчаливый вопрос, — и, сказать по правде, не желаю даже строить предположения. Нам повезло, что искатели не рискнули нарушать границы кладбища»
Соня медленно кивнула, не отрываясь, слушая каждое Женькино слово. После чего резво вскочила на ноги, чтобы продолжить путь. Варвар был склонен согласиться с ее предложением, поскольку ощущал себя крайне неуютно в окружении старых могил. Подхватив уцелевшие вещи Тихона, он неловко выбрался наружу и прищурился, ослепленный солнечными лучами нового дня. Третья подряд бессонная ночь делала Женьку заторможенным и неповоротливым, а не утихающая боль воспоминаний лишала желания искать новые цели. Соня снова вцепилась в Женькину руку и уверенно повела его прочь, ловко маневрируя среди монументальных памятников.
Глава 46.
«Что будем делать, босс?» — стараясь казаться равнодушным, бормотал один из верных людей Тараса, пока их старая иномарка прыгала по бездорожью. Это был справедливый вопрос, остающийся пока без ответа. Всегда внимательный и рассудительный первый помощник могущественного вседержителя сейчас только хмурился, время от времени нервно стукая кулаком по видавшей виды покореженной приборной панели. Всего пару месяцев назад он справедливо рассчитывал, что вместо этой ржавой рухляди его будет нести навстречу приключениям новенький внедорожник, купленный на честно заработанные капиталы. Однако прошлые планы приходилось пересматривать, а сбыча мечт временно откладывалась до лучших эпох. И то, в том случае, если они когда-нибудь состоятся. Тарас вместе со своим верным союзником вторые сутки прочесывали окрестности в поисках неугомонной девчонки и приснопамятной сумки, ради которой и была затеяна вся эта экспедиция. Тарас был уверен, что сумка вполне бы удовлетворила интересы высокого шефа, поэтому в данную минуту был готов пойти на самые крайние меры, чтобы влиятельный босс не порешил его в первую же минуту их очередного свидания. До которого, к слову, оставались считанные часы. Игнат Бражников всегда был человеком слова и не разменивался на авансы, поэтому просить отсрочки и выговаривать себе новые условия, Тарас считал пустой тратой времени.
«Этот недомерок не мог уйти далеко, — почти уверенно бормотал верный человек, рассеянно следя за дорогой, — последний раз я видел его возле поселка № 5463 день назад. Может быть пару дней. Я вообще был уверен, что верный оруженосец останется до конца времен охранять останки чокнутого гения. Соня, будь она неладна, нашла заморыша именно там. Почему Игнат прямо не обозначил цель, а привлек к работе эту свистушку? Что за театрализованные представления? На кой черт ему сдалось ветхое барахло этого умника? Все эти ученые с левой резьбой, по-другому не скажешь!»
Тарас коротко кивнул, невнятно соглашаясь с подельником. Отправляя на дело малолетнюю свистушку, Игнат знал, какую цель преследует. Обладающая многими способностями Соня была его гарантией неприкосновенности вещей Тихона, но недалекому Тарасу о том было знать необязательно. А уж откровенно тупому подельнику и подавно. Сейчас их первостепенной задачей было отыскать хоть что-нибудь из недлинного списка, обозначенного большим боссом. Ночной рейд на чужое кладбище здорово подкосил впечатлительного Тараса, изо всех сил пытающегося сохранить невозмутимость. С наступлением утра он лично обшарил каждое захоронение, в надежде отыскать внезапную пропажу. Это было единственное место, способное надежно укрыть любого, желающего спрятаться. И оно тоже не порадовало находками. Оставив непродуктивные поиски, Тарас переключил внимание на широкую степь. На совершенно ровном, как стол, пространстве невозможно было скрыться с глаз, не оставляя следов, однако куда бы не обращал свои настороженные взоры невезучий Тарас, повсюду натыкался на степной ковыль и невзрачные кустики.