«Провалилась она, что ли? — вслух озвучивал Тарас набегающие мысли, — ну куда могла деться маленькая девочка, без опыта длительных переходов и марш бросков?»
«Она настолько чокнутая, что вполне могла направиться с «подарочком» домой, не дожидаясь нас. — тут же отреагировал подельник, — ну а чем не вариант? Заблудиться на этом пространстве невозможно, даже если поставить такую цель.»
Проехав совершенно немыслимое для пеших прогулок расстояние, Тарас обреченно вздохнул, вынужденно соглашаясь с верным человеком.
«Отправляемся назад, — отважно заявил он, — уверен, эта пигалица двинула домой, не дожидаясь внимания своих нянек. Чертова кукла!»
Машина медленно развернулась и покатилась обратно, возвращая горе-сопровождающих к суровому начальству.
«Смотри по сторонам, — хмыкнул Тарас, — может нам повезет, и мы отыщем эту дуру. Она слишком независима, чтобы придерживаться правил и манер. На кой черт Игнат пригласил нас присматривать за девчонкой, если она прекрасно справилась и без нас!»
Версия настолько понравилась Тарасу, что спустя несколько минут он уже свято верил в нее, склоняя на все лады ни в чем не повинную Соню, посмевшую ослушаться высоких распоряжений. Он уже искренно ожидал через пару километров догнать своевольную барышню и приготовился озвучить ей поучительно-педагогические выкладки, по дороге репетируя самые трогательные фразы. Однако ни через пару, ни через пару десятков километров Соня так и не появилась, вогнав несостоявшегося воспитателя в откровенную панику. Он уже три раза представил себе сцену жесткой расправы обозленного босса над криворукими исполнителями, и ему отчаянно расхотелось покидать бескрайние степи.
«Может покружимся еще немного по территории?» — угадывая настроение босса, поинтересовался подельник. Ему тоже не слишком хотелось выслушивать всякие недовольства и нравоучения, всегда завершавшиеся показательной поркой на конюшне.
«Покружимся» — угрюмо бормотнул Тарас и принялся кружиться, отчаянно протягивая время. Во время очередного витка им на глаза попалось невнятное углубление, отдаленно напомнившее склон оврага. Такое изменение ландшафта приободрило поисковиков и настроило на обнадеживающие мысли.
«Смотри, Тарас, идеальное место для ночлега и укрытия. Если мы не найдем там эту ненормальную, можешь на меня поссать!» — грубовато заключил пари подельник, почти на ходу вываливаясь из салона.
Пугающие процедуры не пригодились, поскольку, едва спустившись по пологому склону, оба бандита наткнулись на весьма пасторальную картину. Под чахлым сухим кустом свернувшись в немыслимый ком, крепко спал верный заморыш, а рядом, уложив голову на вожделенную сумку, сладко сопела дорогая пропажа.
«Глазам не верю, — проговорил Тарас, резво катясь по склону, — сколько счастья сразу!»
Примитивное воображение жадного стяжателя снова проиллюстрировало радужные перспективы, в виде дорогой новой иномарки, выгодного местечка под солнцем и прочих преференций. Он оттолкнул верного и проверенного человека, не в силах сопротивляться древним хватательным инстинктам, и уцепившись в потрепанную сумку, резко дернул ее на себя. Разбуженная Соня вскочила на ноги и некоторое время хлопала глазами, возвращаясь в реальность. Ее уставший спутник продолжал сопеть, уткнувшись рожей в сухую смятую траву, а утомительные сопровождающие, забыв про манеры и воспитание, грубовато потребовали непослушной девчонке двигать за ними. На какое-то мгновение Тарас, движимый благородными порывами, подумал прихватить с собой и заморыша, просто на всякий случай, в качестве бонуса. Однако, оглядев его крепкую фигурку, быстро передумал, озадачившись другой, менее гуманной мыслью.
«Этот верный пионер еще надумает устраивать разборки и строить козни, разыгрывая вендетту. Не нужно, чтобы он проявлял лишнюю активность. Игнату он без надобности, а мне нужны гарантии.»
Эта мысль настолько прочно заняла все пустое пространство в голове отморозка, что он, не желая отпускать привлекательную идею, совершенно неосознанно вытащил из-за пазухи остро отточенный выкидной нож. Заморыш, почуяв, наконец, чужое присутствие, зашевелился и приподнял голову, собираясь с мыслями. Пока он приходил в себя после долгого тяжелого сна, окрыленный удачей Тарас решил поиграться в вершителя судеб.
«Поднимайся, недомерок! Пришла пора расквитаться!» — грозно и надменно провозгласил он и тут же осекся, пораженный выражением помятой рожи верного заморыша. Непрезентабельный Тарас не мог вызвать столько эмоций на небритой роже храброго дворняжки, к тому же темные проваленные глаза были устремлены куда-то поверх головы бандита. Ужас, написанный на лице потенциальной жертвы, незримо передался и Тарасу, однако выяснить причину его возникновения незаменимый помощник господина Бражникова так и не сумел. Поскольку в ту же минуту его пронзило мощнейшим электрическим разрядом, плавящим кишки и выкручивающим непослушные конечности. Тарас хотел было заорать, притупляя невероятную боль и животный страх, но тоже не сумел. Он несколько раз дернулся, причудливо изгибая крепкое накаченное тело и замертво рухнул на сухую траву, так и не выяснив причину своей смерти.
Глава 47.
Я медленно брел по залитой солнцем широкой площади, с интересом разглядывая яркие прилавки, хаотично расставленные по огромному пространству. На каждом из прилавков аккуратными горками были разложены разные товары, призванные привлечь внимание самого взыскательного покупателя. Однако, кроме меня, любоваться на предложенный ассортимент было некому. Заманчивая ярмарка была пустынна и безжизненна и вызывала странные эмоции. Пройдя значительное расстояние по утоптанной пыльной площади, я наткнулся на весьма нехарактерный для ярмарочных торжищ товар. На одном из высоких прилавков были выставлены блестящие прозрачные пузырьки, наполненные разноцветным содержимым. Присмотревшись, я узнал в искрящихся жидкостях обычные химические реактивы, при определенном соотношении дающие весьма интересные результаты. Кому на этом безлюдном базаре пригодились бы подобные продукты, оставалось загадкой, как было непонятно и то, каким образом я оказался в этом чудном месте. Следующая торговая точка радовала потребителей изобилием снеди, настоящей и весьма аппетитной. Вплотную к опасным химическим реагентам были разложены румяные горки печеных пирожков, булок и отлично прожаренного мяса, давно запрещенного экологическим сообществом. Последняя мысль вызвала новое замешательство, но я не успел как следует проникнуться непрошенной эмоцией, поскольку самым волшебным образом все изобилие товаров исчезло вместе с огромной площадью. Им на смену показалась узкая улочка, украшенная по обеим сторонам пыльной дороги одинаковыми домиками. Я с любопытством рассмотрел каждый из них и пришел к выводу, что они вполне пригодны для одинокого житья. Маленькие окошки были завешаны чистенькими занавесками, крепкие двери плотно держались в проемах, а невысокие черепичные крыши весело переливались на солнце радугой оттенков. Я неторопливо шел мимо аккуратных избушек, представляя себе их обитателей и рисуя в голове самые мирные и уютные сюжеты. Одна избушка с крепкой синей крышей привлекла мое внимание и заставила немного притормозить. Симпатичный домик выгодно отличался от остальных широко распахнутой дверью и рождал неосознанное желание войти внутрь. На какую-то долю секунды во мне шевельнулась мысль об обязательном приобретении этой недвижимости в личную собственность, но тут же растаяла, сменившись мыслью о пустых карманах. Я немного постоял возле порога и решительно двинулся дальше, однако спустя пару шагов вновь оказался напротив открытой двери. Прогнав навязчивые сомнения, вызванные основами воспитания и хороших манер, я переступил порог и оказался в неожиданно просторном холле, светлом и чистом. Прямо передо мной раскинулась красивая лестница, выполненная в самом строгом классическом стиле и украшенная добротными резными перилами. Я был уверен, что домик едва вмещает пару небольших комнат, настолько скромным он казался мне с улицы. Ступени привели меня к длинному коридору, по обеим сторонам которого располагалось несколько просторных комнат, отдаленно напомнивших мне мою Алтуфьевскую гостиную. Все они были обставлены красивой и дорогой мебелью, освещаемой ослепительным потоком солнечного света, бьющего в панорамные окна.