Я старался, чтобы мой голос звучал равнодушно, однако проницательный приятель все же расслышал в моей интонации тревожное беспокойство.
«Как скажешь, Прохор, — со вздохом проговорил он, — я бы остался здесь подольше, хотя бы из-за полного отсутствия людей. Мне, знаешь ли, вполне по душе подобное одиночество»
Странный поселок настораживал своей необычностью, и я, не реагируя на философские размышления приятеля, двинулся к воротам, приветливо поскрипывающим тяжелыми створами. Я потратил довольно много сил и времени, пытаясь приблизиться к цели, однако пыльная дорога под моими ногами странным образом вытягивалась в струну, не подпуская к воротам ближе, чем на десяток метров.
«Что происходит, Прохор? — в замешательстве пробормотал Варвар, — я вижу эти чертовы ворота, так же отчетливо, как и тебя, однако сколько бы я ни шел, они продолжают сохранять все ту же дистанцию. Что за фокусы?»
Мой наблюдательный попутчик озвучил ценные факты, но к такому же выводу я пришел и сам, замаявшись шлепать по пыльной грунтовке. Возможно сказывалось переутомление или недосып, а может мы попали под влияние неведомых злых существ, однако каждая из озвученных причин ни на сантиметр не приближала нас к заветной цели.
«Придется поискать другой выход, — усмехнулся я, — если, разумеется, ты не знаешь какого-нибудь секретного заклинания, Варвар, способного выпустить нас отсюда.»
В моем голосе явно слышалась насмешка, однако рассудительный приятель очень серьезно помотал головой.
«Я не знаю никаких заклинаний, Прохор, — покаянно поделился он новой информацией, — но ты прав, нужно поискать другой выход»
Мы двинулись обратно и очень скоро оказались на широкой площади, оформленной как городской парк. Повсюду стояли резные садовые скамейки, а между ними яркими пятнами красовались клумбы, усаженные живыми цветами. Вся открывшаяся картина наводила на мысли о тщательном уходе и неустанной заботе о поддержании подобной красоты.
«Ого! — восхитился наивный Варвар, — видимо тут все же есть кто-нибудь, кто приглядывает за порядком, как думаешь, Прохор? Все выглядит ухоженным.»
Я согласно кивнул и тут же натолкнулся взглядом на весьма привлекательные прилавки, расставленные поодаль и до самых краев наполненные разнообразной снедью. Такое зрелище давно стало недоступным для простых обывателей. Продукты, заботливо разложенные по накрытым белыми скатертями столам, канули в прошлое лет сорок тому назад, сменившись тоскливыми концентратами. Жители больших городов и маленьких поселений теперь довольствовались химическими порошками, которые разводились обычной водой. Я с изумлением выдохнул и собрался уже провести Варвару ознакомительную экскурсию, от восторга забывая о привычной осторожности. Однако мой вечно голодный приятель уже жадно рассматривал яства и только вздыхал, то и дело взмахивая руками.
«Ты только посмотри, Прохор! — восторженно бормотал он, указывая мне на аппетитные куски курицы, выложенные румяной горкой на широком фаянсовом блюде, — курица! Кто бы мог подумать, что я вообще когда-нибудь ее увижу. А вот, гляди, пирожки с картошкой или мясом! Прохор, я не отказался бы ни от тех, ни от других! А вот знаменитый коллекционный коньяк, ну надо же! Сейчас в мире не осталось ни капли алкоголя, а вместо него люди жрут какую-то химическую отраву. Прохор!..»
Воскликнул Варвар и резко осекся, натолкнувшись взглядом на мое окаменевшее лицо. Экскурсия временно откладывалась, поскольку тридцатилетний Варвар и без моих пояснений разбирался в вопросах гастрономии.
«Откуда тебе известны эти подробности? — пробормотал я, и снова непрошенная отчаянная мысль заворочалась в голове, — все эти продукты исчезли из употребления сорок лет назад. Тогда было издано постановление исключить из употребления разного рода натуральные продукты питания. Это объяснялось заботой об окружающей среде и сохранения биобаланса. Или тому подобной мути. Словом, уже через пять лет после постановления, прилавки наводнили этой химической гадостью, которую мы называем едой. Это исторические факты, Варвар. Об этом знают все. И никто не знает настоящие названия натуральных блюд. Никто, кроме тебя. И это очень странно.»
Мой восторженный приятель разом осунулся, побледнел и замотал головой.
«Я и не знал этих названий, — бормотал он, оглядываясь по сторонам, — я просто предположил. Я где-то слышал о них, не помню, где, Прохор! Я говорю серьезно… не обращай внимания.»
Я не видел большого состава преступления в том, что мой приятель увлекался историей, или владел какой-нибудь секретной информацией. Одно время, правда, считалось незаконным вести пропаганду натуральных продуктов, и нарушителям выписывались административные штрафы. Но это не было поводом к пожизненному заключению или прилюдной казни. И мне было непонятно смятение Варвара. Я разумеется пообещал не выдавать его, взяв с него обещание не прикасаться к предложенным харчам.
«Никто не знает, откуда взялись тут эти штуки, Варвар, — миролюбиво проговорил я, — не будем рисковать»
Видимо Варвар по-своему расценил мою реакцию на его столь откровенные восторги, и теперь настороженно поглядывал на меня, боясь каких-нибудь репрессий с моей стороны. Я же видел в его словах только еще одно подтверждение всех неясных сомнений и робких предположений, так навязчиво теснившихся в моей голове. Я сам боялся поверить в свою же теорию и суеверно обходил ее стороной даже в мыслях.
До заката мы с Варваром бродили по пыльным улицам таинственного поселения, ни на шаг не приблизившись к заветным границам. Дикие твари, солдаты охраны, и все местные обитатели исчезли словно по волшебству, но эти факты больше не радовали ни меня, ни моего настороженного спутника.
«Уж лучше встретиться с тварями, чем бродить по этому чертовому поселку, — в сердцах озвучил очередное свое соображение мой приятель и вдруг резко осекся, уставившись в пустоту.
В наступающих сумерках нам с трудом удалось различить неясный силуэт, появившийся в самом конце улицы. Он явно принадлежал человеку, однако казался ненастоящим, несмотря на уверенные движения и твердую походку. Силуэт направлялся в нашу сторону и с каждым шагом приобретал все более отчетливые очертания. Когда между нами расстояние сократилось до считанных метров, незнакомец остановился и с интересом уставился на нас двоих. У меня появлялся весомый шанс разузнать о странном месте и попытаться выяснить способ убраться отсюда, но все известные мне формы приветствия и вежливого общения разом растворились в гудящей голове. Варвар тоже не торопился демонстрировать навыки вербальных контактов и молча пялился на темный силуэт.
Фигура, утомившись разглядывать случайных прохожих, неожиданно усмехнулась и заговорила, обращаясь ко мне:
«Итак, теперь ты Прохор? Позволь полюбопытствовать, что привело тебя к такому странному выбору? Безликая кличка «Варвар» не так режет слух, как твое новое имя, любезный братец. Скажи мне, что ты делаешь здесь, да еще притащил сюда своего Варвара? Неужели ты забыл, что болотный газ приводит к весьма плачевным последствиям? Убирайся отсюда, Прохор, и не допускай, чтобы твой Варвар снова нахватался отравляющих миазмов!»
По мере развития монолога безликий голос креп и приобретал пугающее сходство с голосом моего старшего брата Филиппа, умершего от сердечного приступа прямо во время рабочего совещания двадцать лет назад. Беседующий с нами незнакомец никак не мог был моим Филом, и тем не менее, это был он. Я узнавал его снисходительно-насмешливую манеру вести со мной воспитательные беседы, узнавал его характерные жесты, а когда он сделал шаг вперед и на его лицо упали отсветы уходящего солнца, я узнал его хорошо знакомые черты.
«Откуда ты тут взялся и что это за место? — хотел спросить я, однако слова застревали в горле, мешая вздохнуть, и каждая моя новая попытка извлечь из себя хоть звук, рождала у Филиппа новую реплику, неизменно содержащую мое новое имя.
«Прохор! — сокрушался он, наблюдая мои потуги, — Ты всегда был идиотом, Прохор! Слушай свое сердце, Прохор! Хотя бы однажды, прислушайся к нему, Прохор!»
Ценные наставления Фила завораживали и погружали в состояние приятной невесомости. Постепенно они растворились в воздухе, оставив мне только отрывистое «Прохор!», почему-то сопровождаемое весьма болезненными пинками. От досады я зажмурился, а когда снова распахнул глаза, то увидел прямо перед собой испуганную рожицу Варвара, довольно ощутимо толкающего меня в бока.