«Пора валить, Женька, — прошептал я, неловко поднимаясь на ноги, — сейчас сюда всунутся бойцы безопасности, а я еще не подготовил приветственно-объяснительную речь.»
Женька коротко кивнул и ловко изогнувшись, покинул наше временное пристанище. Я только удивлялся его невероятной гибкости и силе, приходя к выводу, что дикое обличие оставило в братике заметный след. Я и сам больше не чувствовал той усталости, что валила меня с ног после посещения ядовитых оврагов. Мне оказалось достаточным немного просидеть в относительной неподвижности, чтобы вернуть себе утраченные силы.
Товарный состав приволок нас в довольно крупный город, весьма оживленный, по сравнению с горными деревушками и городишками. С недавнего времени все крупные населенные пункты приобрели индивидуальные порядковые номера, навсегда лишившись красивых привычных названий. Первое время это вызывало понятные неудобства, но со временем, граждане привыкли к новшествам и уже без запинки выговаривали трех и пятизначные цифры своих пенат. Мне был незнаком город, где мы вынуждены были сделать очередной привал. К счастью, нам удалось незаметно проскользнуть мимо поста охраны на выходе из светлого здания, и наши персоны не были внесены в список гостей города. Женька только поморщился, когда я решил поделиться с ним своими наблюдениями о собственной везучести.
«Что мы будем тут делать, Тихон? — с явным неудовольствием произнес он, — здесь у нас нет даже возможности снять какую-нибудь ночлежку, не говоря уже о гостиничном номере.»
«Где ты жил до всей этой напасти? — не слишком своевременно поинтересовался я, внезапно понимая, что готов задать Женьке еще пару сотен вопросов. Женька недовольно махнул рукой в ответ на мое любопытство и в свою очередь поинтересовался тоже:
«А ты, Тихон? Что стало с твоей квартирой в Алтуфьево? С твоей хижиной на побережье? Как ты жил все это время?»
Я не думал, что когда-нибудь снова вернусь к этим не очень радостным темам, поскольку сам старался забыть о том счастливом времени, когда я считался успешным, богатым и независимым. Все это в прошлом и никогда не вернется, заявил я Женьке и предложил подумать о более насущных проблемах. Проблемы решились сами собой. Или умножились в разы, стоило нам покинуть территорию вокзала. Мы успели отойти от светлого здания на пару десятков метров, когда возле нас притормозила неприметная иномарка, из которой выскочил высокий тощий парень и уверенно обратился ко мне:
«Моськин Прохор Степанович?» — в его голосе не звучало угрожающих нот, и в целом, интонацию можно было назвать располагающей, однако от одного его появления в груди неприятно заныло. Я машинально кивнул и с запозданием понял, что неведомый гражданин вычислил мое месторасположение по информационному браслету, который я продолжал бездумно таскать на запястье. Вероятно, пока мы тряслись в товарняке, браслет зарядился и теперь очень удачно подсказал, где можно меня поймать.
«Прошу вас, пройдемте со мной,» — продолжал любезничать незнакомец, игнорируя моего спутника. Мне до одури не хотелось снова расставаться с Женькой, и человек в костюме, проникнувшись моими страданиями, вежливо уточнил:
«Ваш попутчик, разумеется, тоже вынужден пройти с нами»
Женька заметно побледнел, но стараясь не слишком демонстрировать охватившую панику, сдержанно кивнул.
В тесной иномарке кроме незнакомца в костюме, находился еще один незнакомец, тоже в костюме, но уже менее любезный. Он вскользь осмотрел новых пассажиров и что-то неразборчиво проговорил своему коллеге. Машина плавно откатилась от тротуара, и мы отправились в неведомое. Женька то и дело оборачивался ко мне, умоляюще корча рожицу и взмахивая рукой. Очевидно, так он пытался поинтересоваться, куда мы едем, и что все это значит. Я не мог удовлетворить его любопытство, поскольку знал еще меньше, чем он. Автомобиль привез нас к высокому серому зданию, с безликими стенами и окнами, и наши сопровождающие жестами попросили нас следовать за ними.
Ночевка под кустами, а также посещение вонючих болот и увеселительные поездки в товарняке, превратили мои и без того непрезентабельные шмотки в совершенные лохмотья, а недельное игнорирование личной гигиены, настоятельно рекомендовало мне и моему спутнику избегать приличного общества. Однако, чрезмерно воспитанные люди в костюмах, будто бы и не замечали отвратительных ароматов, источаемых их новыми гостями. Эти двое привели нас к дверям одного из кабинетов, в строгом порядке расположенных вдоль непроницаемо-мрачного коридора. В кабинете нас ожидал человек, являющий собой собирательный образ всех одержимых ученых — фанатиков вместе взятых.
«Присаживайтесь, — любезно пригласил он и указал на два кресла, стоящих напротив его рабочего стола. — вы наверняка удивлены столь настойчивым вниманием, оказанным вашей персоне, Прохор Степанович? Однако, слава о вас шагает далеко впереди, мой друг. Такие люди, как вы, уважаемый, на вес золота, и именно такими учеными строится наше с вами светлое будущее!»
От удивления я невежливо присвистнул, а Женька только негромко ахнул, впиваясь в меня удивленными глазищами.
«Откуда вам известен род моей деятельности? — почти искренне поинтересовался я, вспоминая, где так наследил в науке, что меня хватают прямо с улицы, чтобы воспеть дифирамбы.
«Вы начали работу над противоядием, — не отвечая на прямой вопрос, продолжил человек, — но к сожалению, так внезапно исчезли с горизонта, что заставили наших коллег из столичного мед центра изучения чрезвычайных ситуаций проделать совершенно немыслимую работу, чтобы отыскать вас. Что с вами произошло, Прохор Степанович?»
Мне становился понятен алгоритм моего внезапного визита в очередную секретную лабораторию, однако я не до конца понимал, что сейчас хотят от меня научные сотрудники.
«Я сделал все, что было в рамках моих возможностей, — уклончиво объявил я, — и завершил исследования, не добившись нужных результатов»
Мне не хотелось связываться с ученым миром, учитывая появление на горизонте «избранной» программы.
«Вы чрезмерно скромны, мой друг! — вскинулся до ныне неизвестный мой собеседник, — по нашим сведениям, в результате воздействия вашего противоядия дикие твари возвращали себе привычный облик. Это доказано и не обсуждается.»
В голосе незнакомца зазвучали стальные нотки, а я невольно напрягся. Разговор приобретал не слишком радужные очертания и грозил мне неприятностями.
«Так что вы хотите от меня? — как можно нейтральнее поинтересовался я, тщательно скрывая подступающую панику, — для чего вы пригласили меня сюда?»
Представитель науки важно поднялся со своего кресла и сложив на груди руки, со значением произнес:
«Мы хотим, чтобы вы сотрудничали с нами, уважаемый Прохор Степанович. Ваши знания ценны и необходимы, и будет жаль в одночасье лишиться их обладателя. Мы не принуждаем вас, ни в коем случае, однако все же хотим услышать внятный ответ!»
Возможно, случись эта встреча полмесяца назад, я радостно отказался бы от сомнительного сотрудничества и получил бы пулю в лоб. Ну или в спину, что всего вероятнее. Сейчас обстоятельства заставляли меня тщательно обдумать свое решение. Я покосился на сидящего рядом Женьку и сдержанно кивнул.
Научный червь счастливо заулыбался и тут же всунул мне под нос отпечатанные листочки, предлагая скрепить соглашение подписанием документа.
Усталость, неопределенность, внезапность аудиенции, закончившейся откровенными угрозами, а также страх за Женьку, сделали меня сговорчивым, и я без промедления подписал все, что так заботливо подсовывалось мне под руки.
После завершения организационных процедур, нас двоих проводили вдоль темного коридора до невзрачной двери, тщательно спрятавшейся среди бесконечных кабинетов. Вопреки моим предположениям о новой встрече с представителями властных и значимых, за дверью нас ожидали две узкие койки, пара тумбочек и прикрученный к стене телевизор, смотревшийся сейчас совершенным анахронизмом. Плазменные панели давно вышли из употребления и были заменены информационными браслетами, транслирующими новости прямо в мозги. В этой скромной келье нам предстояло теперь проводить свободное от сотрудничества с научным миром время. Какая роль во всем этом отводилась моему Женьке, я не мог даже предположить. Вряд ли его знания как-нибудь пригодятся в разработке нового препарата. Я устало опустился на койку и вопросительно поглядел на брата, ожидая его реакции на происходящее. Тот только молча рассматривал унылые стены и изредка встряхивал отросшими кудрями, отгоняя скорбные мысли.