Единственным доступным средством передвижения для простых обывателей пока оставался железнодорожный транспорт. Такие услуги, как такси, автобусы и маршрутки давно престали существовать как вид, но даже то, что осталось, было нам с Женькой недоступно. Появление тварей здорово осложнило жизнь, вызвав среди законников и силовиков небывалую тягу к разного рода проверкам. Конечно, оставались частники, но они требовали деньги, про которые так пренебрежительно отзывался мой противоправный друг. Женька выдвинул предложение шлепать до гор пешком, но был резко раскритикован. Сейчас мы еще больше напоминали бродяг, облачившись в серо-коричневую одежку, но к удивлению, никто даже не смотрел в нашу сторону и пальцами не указывал. Большая часть горожан одевалась с подобной небрежной изысканностью и я, вспомнив о приличиях, от души поблагодарил Женьку за хлопоты.
«Ладно, тебе, Тихон, — смиренно отозвался он, — самому тебе не выжить в таких условиях. Удивительно, как ты вообще продержался сотню лет, сорок из которой посвятил бродяжничеству»
Я собирался что-то ответить нахальному брату, но не успел, поскольку был сбит с ног неизвестно откуда появившейся дикой тварью. В этих краях их появление случалось часто, но фиксировалось где-то за пределами города. Твари боялись показываться на глаза суровым бойцам безопасности, и нападали исподтишка по одиночке. От неожиданности я не сразу сообразил, что надо мной нависло слюнявое чудовище, готовое разорвать мне глотку. А когда сообразил, чудовище странно всхрапнуло и тяжело обвалилось сверху, заливая мою новую одежку вонючей кровью. Оцепенение прошло, и отбросив тушу в сторону, я с изумлением увидел ошарашенные глаза Женьки, который сжимал в руках окровавленный кухонный нож. Вероятно, тоже позаимствованный им на местном рынке.
«Поднимайся, Тихон, — пропыхтел он, делая попытки сдвинуть меня с места, — сейчас сюда сбегутся группы реагирования. Тварь появилась близко к крупному городу, и это вызовет интерес властей.»
Я мог бы поспорить с Женькой, вспоминая столичных тварей, свободно разгуливающих по улицам, но не стал, послушно поднимаясь на ноги.
Наш путь, непродуманный и спонтанный, вел нас через какие-то поля, украшенные редкими посадками, в которых мы проводили ночи. Деревушки, то и дело вырастающие на нашем пути, казались заброшенными, но мы не рисковали заходить на их территорию, опасаясь тварей. Женька, правда, предложил как-то заночевать в одном из заброшенных домов, после того, как целый день мы тащились под моросящим дождем, по колено проваливаясь в жидкую грязь. Дом, который мы облюбовали для очередного ночлега, выглядел наиболее добротно, имел крышу, а его стены казались относительно целыми. К нашему удивлению, в доме сохранились некоторые бытовые вещи, довольно целые и годные к употреблению. А возле одной стены были свернуты в рулоны несколько матрасов, которыми мы воспользовались в качестве постели. Впервые за несколько ночей я спал в почти человеческих условиях и на какой-то миг в моей голове родилась идея остаться здесь подольше. Очевидно, Женька обладал уникальной особенностью читать мои мысли, поскольку тут же отозвался из темноты:
«Может, в этом доме все же кто-то живет, как ты думаешь, Тихон? Не может быть, чтобы в нынешних условиях осталось без присмотра хоть что-то, возможное пригодиться в хозяйстве.»
В ответ на Женькины сомнения, во дворе послышался невнятный шорох, а следом до нас донеслись приглушенные голоса. Речь была быстрой, взволнованной, но непонятной из-за расстояния. Потом хлипкая дверь распахнулась, и на пороге единственной комнаты показалась внушительного вида фигура, согнувшаяся под тяжестью ноши, неразличимой в темноте. Женька вцепился в мою руку, призывая молчать, однако, надеяться на скорое исчезновение непрошенных гостей не приходилось. Тот, который пришел первым, по-хозяйски расположился возле стены, с шумным вздохом вытягивая ноги и отваливаясь на спину.
«Захар, — пробормотал он, обращаясь к кому-то, оставленному за дверью, — волоки сюда остальное, вроде бы все тихо. Завтра к рассвету нужно будет рвать когти, пока чертовы вояки не пронюхали!»
Упомянутый Захар послушно загромыхал остальным, чем бы оно не было, с грохотом опуская на пол явно тяжелые коробки.
«Осторожно, чертов сын! — весьма добродушно отозвался первый, — не хватало еще сломать! Тут тонкая техника, нужно довести в целости.»
Мне было удивительно, как в таком невеликом пространстве Захар и его компаньон до сих пор не разглядели нежданных визитеров. Мы с Женькой буквально слышали их кряхтение и ощущали неуловимые потоки воздуха, создаваемые их перемещениями. Правда наши матрасы были уложены в небольшой нише, образованной неким выступом и стеной, и вероятно, занятые хозяева просто не рассчитывали никого тут обнаружить. Наконец, все приготовления к предстоящей поездке были завершены, и неизвестный Захар предложил приятелю перекусить.
Тот удовлетворенно хмыкнул.
«Погляди там, все тихо?» — бормотнул он и принялся чем-то шуршать в принесенном мешке.
Захар вышмыгнул за порог, и видимо обошел дозором весь периметр разрушенного двора, поскольку вернулся через несколько минут, сообщая обстановку.
«Все тихо, да и кто забредет в эту глушь в здравом уме? Сюда даже твари не рискнут сунуться!» — бодро отрапортовал он и присел рядом с первым. Тот недовольно пробормотал что-то об излишней самонадеянности и предложил включить свет.
«Сидим тут, как в жопе негра, — беззлобно поделился он наблюдениями, — запали фитиль, что ли!»
Фитилем оказалась обычная лампочка без абажура, подвешенная к потолку, и она весьма уверенно осветила небогатое убранство домика, наконец обнаружив наше присутствие.
Глава 13.
«Доброй ночи, — пробормотал Женька ошарашенному хозяину избушки, который в замешательстве уставился на нас»
«Здрасти, — машинально ответил тот и сурово нахмурился. — вы кто такие и чего делаете на частной территории?!»
Добродушная интонация, звучащая в темноте пару минут назад, сменилась гневным раскатистым рыком, если такой вообще можно себе представить. По-другому я никак не мог охарактеризовать тональность, которую решил использовать первый в беседе с нахальными постояльцами. Женька принялся что-то говорить про ненастную погоду, про грязь за окном, но суровый великан не пожелал выслушивать скучные объяснения.
«Выметайтесь отсюда, уроды! — прорычал он, с отвращением пиная Женьку ногой, — нашли место и время предаваться своим… Вы, грязные уроды, способные только предаваться своим…»
Не найдя точного определения нашим занятиям, великан снова отвесил Женьке пинка, и только тут до меня дошло, что Женька до сих пор цепляется за мою ладонь, сидя на моем матрасе.
Стряхнув Женькину руку, я поднялся на ноги и как можно убедительнее проговорил, вкладывая в интонацию всю мужественность, на которую был способен.
«Мы зашли сюда, спасаясь от дождя, а ваши фантазии оставьте при себе, любезный! Мы сейчас уйдем, разумеется, и оставим вас чахнуть над контрабандой. Не тратьте ваши интеллектуальные возможности на всякую ерунду, придумывая определения посторонним людям, о которых вы не имеете никакого представления. Займитесь лучше решением насущных проблем»
Я тоже мог быть грубым и даже мог врезать хаму, однако тот, уловив оттенки, презрительно отвернулся, потеряв к нам интерес. Моя отповедь была услышана Захаром, и тот настороженно пробормотал, обращаясь к компаньону:
«Их никак нельзя отпускать, дядя! Возможно это разведчики или секретные агенты!»
Недалекий Захар, воспитанный на низкопробных шпионских сериалах, сделал свои выводы и посеял сомнения в праведной душе дяди.
«Вообще-то мы космические пираты, — не удержался Женька, прислушиваясь к дискуссии, и тут же отхватил очередного леща от насторожившегося дяди. Тому показались справедливы замечания Захара, и он ловко скрутил Женьку, обращаясь ко мне.
«Вот мы и займемся решением насущных проблем, — прогудел он, подталкивая Варвара к двери, — и прежде всего избавимся от непрошенных любителей совать нос в чужие дела!»
Угрожающая интонация не позволяла сомневаться в озвученных планах, и я сделал попытку отбить Женьку из медвежьих объятий, однако был остановлен невежливым ударом подоспевшего Захара. Некоторое время мы обменивались весьма болезненными пинками, но весовые категории были явно неравны и Захар, умаявшись отражать мои атаки, все же сумел вырубить меня пудовым кулаком.