«Чертов дед! — в раздражении думал я, — неужели он не заметил, насколько печально выглядит его гость? Чего его снова понесло куда-то?»
То, что неугомонный старец отправился за помощью, я не рассматривал даже как гипотезу. Пока мы блуждали с ним по лесу, я не заметил ни единого признака человеческого жилья, а учитывая морозную зимнюю погоду, не было похоже, чтобы сторож отправился собирать для Женьки медицинские травы. Пересмотрев состав смеси, я принялся стряпать новое, улучшенное зелье, добавив в его состав новые компоненты. Однако ни первое, ни второе лекарство не помогало моему измученному приятелю. Женьку откровенно мутило, из приоткрытого рта на пол стекали слюни, и я очень опасался возможных осложнений. Наконец, оказав самую необходимую, но, увы нерезультативную помощь, я оставил беднягу в покое, уложив его отдыхать, а сам вышел за порог.
«Если не провести прямо сейчас ряд процедур, — топорщилась в голове единственная мысль, — Женька погибнет от инфекции или банальной потери крови. Как мне избавить его от неминуемой гибели, не имея под руками ничего, кроме чертовых корешков, от которых мало толка?!»
Я поднялся на ноги, ощутив в себе прилив адреналина, и решительно шагнул обратно в домик. Женька продолжал лежать, вытянувшись в струну, и это был очень пугающий симптом. Не имея других идей, я обхватил липкое тело руками и осторожно провел ладонями по израненной коже. «Давай, Варвар! — мысленно обратился я к нему, — однажды у тебя получилось, должно получиться и в этот раз!»
Женька никак не отреагировал на мой призыв. Раны продолжали кровоточить, а Женькино дыхание становилось резким и прерывистым. От отчаяния я забормотал то самое заклинание, слышанное от целительницы, не до конца осознавая его эффективность. Мои ладони горели огнем, а моя собственная кровь бешено стучала в висках, перекрывая мое негромкое бормотание. Сколько времени я провел в молитвах и просьбах, я сказать не берусь. От усталости мое сознание выдавало мне замысловатые картинки, одной из которых явилось видение полностью зарубцевавшихся Женькиных ран. Я был врачом и понимал, что это всего лишь отголоски моего утомленного воображения, попытка принять желаемое за действительное. Однако кожа моего дорогого пациента приобретала прежнее, ровное и целое обличие, без единого повреждения, дыхание восстанавливалось, а напряженная поза, удерживающая несчастного Женьку несколько часов, наконец-то ушла, сменившись расслабленным состоянием крепко спящего здорового человека. Убедившись в полной Женькиной безопасности, я мешком повалился на не струганные доски пола и меня накрыло спасительной темнотой. Когда я наконец-то открыл глаза, больше не чувствуя в себе напряжения и усталости, перед моими глазами возник все тот же дед. Он с отеческой заботой склонился над моим распластанным телом и негромко поинтересовался моим самочувствием.
«Я нормально, — недовольно буркнул я, все еще злясь на старого наркомана, — что с Женькой?»
«С ним все в порядке, — тут же отозвался тот и едва заметно усмехнулся, — он справился. Вы справились»
Я, услышав добрые вести, тут же поднялся и с изумлением огляделся вокруг. Лавка и жарко натопленная печка были на месте, на месте был и дед, а вот следов присутствия моего приятеля я не обнаружил.
«Где он? — поинтересовался я, все еще оглядываясь, — он еще слишком слаб, чтобы разгуливать по морозу. Ему нужно восстановиться.»
Дед негромко засмеялся и покачал головой. Весь его вид выражал полное довольство и умиротворенность, и было непохоже, что он скрывает от меня страшные известия. Эта недосказанность родила во мне обоснованное негодование, и я, не справившись с эмоциями, резко поинтересовался у почтенного старца, где его носило в то время, пока я возился с приятелем.
«Вы же понимаете толк в медицине, — никак не мог успокоится я, — так какого черта не помогли мне, хотя бы советом?»
«Ты справился и сам, мой мальчик, — примирительно проговорил он, — все это ты знаешь и без меня. У тебя многие способности, но мало знаний. Ты слишком нетерпелив и заносчив, но это идет тебе на пользу, Тихон. Женя, кем бы он ни был, передает тебе свою благодарность.»
«Кем бы он ни был? — озадаченно переспросил я, — что это значит? Где он?»
Слова старика наводили на разные мысли и мешали прийти к определенному выводу. На мои недоуменные вопросы дед хрипло рассмеялся и шагнул к двери.
«Заходи!» — крикнул он за порог, приглашая в домик невысокого мужика, смущенно переминающегося в дверях.
«Вот, Тихон, это твой «Женя» — не отпуская со сморщенной рожи насмешливую улыбку провозгласил дед и подтолкнул ко мне незнакомого мне человека.
Я только молча пялился на бледного крепкого парня с всклокоченными огненно-рыжими волосами. Дед, наблюдая за моим потерянным видом, покачал головой.
«Знакомься, Тихон, это Богша. Он имел неосторожность попасться на глаза диким волкам. — все еще усмехаясь проговорил старец, — он пришел ко мне за помощью, поскольку, как ты справедливо заметил, я знаю толк в медицине. Я дал тебе возможность проявить себя, и я не ошибся. Ты и правда много умеешь, мой мальчик. Много знаешь. Но этого недостаточно.»
«А Женька? — пробормотал я, — где он сейчас и что с ним?»
«Я не знаю, где твой Женька сейчас, — покачал головой дед, — но скажи мне, Тихон, стал бы ты прикладывать столько усилий, чтобы спасти Богшу, а не Женьку? Ты всегда был эгоистичен и вряд ли твои способности проявились бы в борьбе за жизнь незнакомца. Женька дал тебе силы, и ты достойно воспользовался ими. Богша благодарит тебя, и просит принять в качестве подарка.»
Парень, внимательно прислушиваясь к словам старца, принялся рыться в карманах широких штанов, вытаскивая из их недр маленький предмет, издалека принятый мной за кисточку для рисования.
«Это волчий хвост, — пробормотал Богша неожиданно высоким резким голосом, — я думаю, он подойдет тебе, Лекарь!»
Богша, не дожидаясь моей реакции, решительно шагнул в мою сторону и, слегка поклонившись, надел мне на шею лохматый амулет. После чего снова поклонился и вышел за порог. Я впервые присутствовал при подобной инаугурации и поэтому не сразу подобрал подходящие случаю слова. А когда подобрал, Богша вероятно сумел уже добраться до дома.
«Он прав, Тихон, — кивнул старец, наблюдая за моей реакцией, — амулет отражает твой мир. Но ты еще слишком слаб. Ты еще не готов.»
Последние слова дед пробормотал будто бы для себя и, потеряв ко мне интерес, погрузился в полудрему.
Мне стало скучно наблюдать за сопением кладбищенского сторожа, просиживая в его избушке целый день, поэтому я, стараясь не шуметь, выскользнул за дверь. Мне нестерпимо хотелось обратно, на побережье, но больше всего, я хотел убедиться, что с моим настоящим Женькой все в порядке.
За стенами дедовой избушки царил предрассветный полумрак, и я несколько раз натыкался на пни и коряги, беспорядочно торчавшие из самой земли и вылезавшие в самых неподходящих местах. Из моего прошлого посещения загадочного города Нордсвилла, в памяти осталось воспоминания широкой базарной площади и домика Тихомиры, расположенного напротив городского кладбища. Однако сейчас, сколько бы я ни шел, никаких площадей и домиков мне на пути не встречалось. Надо мной нависал непроглядный лес, а под ногами хлюпала неизменная грязь, смешанная с мокрым снегом. Вероятно, Нордсвилл умеет менять свое местоположение, или же здесь существует сразу несколько кладбищ. Так размышлял я, наобум продвигаясь через непроглядную лесную мглу, пока наконец не понял, что заблудился.
«Чертов лес! — думал я, ломясь через спутанные ветки, — куда, интересно скрылся Богша, так трогательно посвятивший меня в Лекари?»
Ни о каких поселениях, дорогах и прочих признаках цивилизации говорить все еще было рано. Я упрямо полз через кусты и деревья, пока позади не расслышал весьма характерное взрыкивание. Перед глазами почему-то мелькнуло и исчезло напряженно-ответственное лицо государственного человека, сопровождавшего меня еще совсем недавно. Я резво обернулся и встретился взглядом с представителем враждебного племени. Прямо передо мной стоял огромный мохнатый хищник, злобно скаливший на меня острые блестящие клыки. Мой оборонительный арсенал был слишком невелик, для того, чтобы с достоинством отразить нападки голодной зверюги. При мне не было даже приличного ножа, а все мое оружие составляла пара рук, весьма сильных. Но это было все, чем я мог порадовать дикую тварь. Волк угрожающе зарычал, придвигаясь ближе и припадая к земле, готовясь к прыжку.