«Лучше попробовать и сдохнуть, чем сидеть сложа руки и сдохнуть все равно», — снова прозвучал в голове знакомый голос. Женькины цитаты заряжали меня небывалой энергией и давали заряд бодрости покруче самых крутых препаратов. Я выхватил из толпы еще одну особь и без затей расправился и с ним тоже, отшвырнув бесчувственную тушку в сторону. С каждой новой победой во мне росла уверенность, что все еще обойдется, что я сильный и смелый, а значит разорву всех на части!
Моя уверенность недолго продержала меня в сильных руках. Как оказалось, примерять роль супергероя мне было еще рановато, поскольку от приложенных усилий в голове мутилось, а руки предательски дрожали, не желая справляться с поставленными целями.
«Посторонись, браток!» — неожиданно раздался рядом со мной чей-то голос. Голос принадлежал рослому сильному мужику, выхватившему из визжащей и рычащей своры очередного зверя. Я на мгновение подумал, что нордсвиллцы набрались храбрости и вернулись, решив составить мне компанию, однако присмотревшись, я понял, что круто ошибся. Мужик, стоящий рядом со мной, был плохо подготовлен к битве, поскольку не имел оружия, а также одежды. Его шкура была покрыта длинными полосами свежих ссадин и порезов, а рожа была неестественно вытянута. Подивившись странному соратнику, я все же приободрился, почувствовав поддержку и с новыми силами принялся терзать обнаглевших волков. Те нападали со всех сторон, обходя со спины, и получалось, что мы с мужиком сейчас находились в самом центре бушующего и рычащего серого океана. Вскоре я выхватил краем глаза еще одну фигуру, не слишком вписывающуюся в общую картину. Справа от меня ниоткуда появился еще один воин, такой же безоружный и голый. «Откуда они взялись?» — промелькнула очевидная мысль, и внезапно я заметил следующего представителя высшего разума, за ним еще одного. Их становилось все больше, а серое море мелело, превращаясь в несмелые потоки, и вскоре не осталось никого, кто еще несколько часов назад пытался загрызть мирных, но туповатых нордсвиллцев. Меня окружали окровавленные, исчерченные глубокими порезами и царапинами запыхавшиеся представители сильной половины человечества. Все они были весьма легко одеты и вызывали у меня много вопросов.
«Славно потрудились!» — прогудел один из них, оглядывая поле битвы. Я был склонен согласиться с ним, решив подсчитать поверженных врагов. Все вокруг было усыпано клочками серой шерсти, обрывками чего-то непонятного, но ни одной разорванной туши не было видно.
«Где же трофеи? — переводя дыхание пробормотал я, опираясь руками в колени, — мы разорвали целую стаю, где же она?»
Мои соратники молча оглядывали полученные увечья, и до меня постепенно стал доходить истинный смысл завершившегося сражения. Все, кто сейчас окружал меня, и есть стая. То есть, она была стаей, до того момента, пока я не разорвал первого обращенного. Вот почему их популяция росла как на дрожжах. Вот почему никто не мог отыскать растерзанных и погибших. Они обращались в тварей и увеличивали популяцию. Что-то подобное происходит и в моем мире, только вместо волков, мир душат уродливые чудовища. Этим так же объясняется фривольный вид моих однополчан. Тому, что сейчас происходило на моих глазах, я не мог отыскать рационального объяснения, а ведь я все-таки был ученый. Обращенные некоторое время толпились рядом, с удивлением оглядывая свои изменившиеся тела, после чего медленно побрели прочь, оставляя меня в одиночестве. Их поведение не было похоже на поведение победителей, в их размеренных движениях все еще чувствовалось присутствие серых, но я был убежден, что спустя определенное количество времени каждый из обращенных будет привычно гонять женушку, требуя на завтрак запеченную баранину. Я проводил глазами удаляющихся особей, мой бушующий в крови адреналин утих, уступив место странной апатии. Я спас Нордсвилл, появилась в голове интересная мысль, а значит, могу считаться героем. Негромко усмехнувшись, я тоже решил покинуть поле сражения. От усталости я едва передвигал ноги, а перед моими глазами мелькали размытые очертания только что закончившейся битвы. Наконец, мой организм не выдержал нагрузок, я остановился и, прислонившись к какой-то опоре, закрыл глаза.
«Ты справился, мой мальчик, — прозвучал надо мной скрипучий голос, — возвращайся в свой мир и не держи зла на нордсвиллцев. Уж такие они, пустоголовые и необразованные. Не они являются решающим фактором в этой истории. Впрочем, они сыграли свою роль и сыграли неплохо. Прощай, Тихон, дальше ты сам.»
«Но ведь на серые стаи устраивалось столько облав, — пробормотал я, не открывая глаз, — ведь не все же волки уходили целыми и здоровыми. Почему же они продолжали оставаться дикими тварями?»
«Ты разве не понял, Тихон? — усмехнулся все тот же голос, — ты обладаешь Знанием, но Знание без силы так же бессмысленно, как опасна сила без Знания. Ты обрел и то, и другое и сумел этим воспользоваться. Люди Нордсвилла сложат о тебе легенды, но ты про это не узнаешь, мой мальчик. Возвращайся, тебя ждут в твоем мире.»
Голос замер, а я разлепил сонные веки, пытаясь понять, прозвучал ли этот диалог в моем кратком сне или вездесущий дед добрался и до мест боевой славы? Он предложил мне возвращаться, и я был склонен принять его предложение. Отлепившись от необструганного столба, служащего подпоркой торговому прилавку, я направился в сторону леса, припоминая, что именно там я оставил тяжелую военную технику. На землю плавно скатилась самая настоящая морозная зимняя ночь, а моя разорванная куртка, натянутая на голое тело, мало спасала от ночного холода. К тому же, местные мероприятия основательно вымотали меня и мне требовался отдых. Я больше не рисковал проситься на ночлег к местным, не доверяя их скоропалительным выводам, но я теперь стал необычным, так сказал мне дед, поэтому мог рассчитывать на провидение.
Пройдя немыслимое по своей продолжительности расстояние, я различил впереди темный предмет, не вписывающейся в лесной пейзаж. Махнув рукой на осторожность, я кое-как пролез через переплетенные ветки и уткнулся в многострадальный уазик, намертво вмерзший в колею. Его плачевное состояние не позволяло надеяться на сиюсекундное путешествие, однако в качестве ночлежки он вполне мог сгодиться. Я влез на обледеневшее сиденье, и замотавшись в остатки лохмотьев, тотчас же заснул.
Мое возвращение домой нельзя было назвать чрезмерно комфортным. Реанимационные мероприятия, направленные на возрождение не убиваемой техники, привели к содранным в кровь ладоням и добавили моим синтетическим доспехам несколько дыр. Махнув рукой на чудо военной промышленности, я двинулся вперед пешком, надеясь на удачу. Сейчас мороз и ветер значительно подкорректировали дорогу, и она больше не казалась мне непроходимой. Легко преодолев пяток километров, я выбрался на асфальтированную трассу и осмотрелся. По обеим сторонам весьма современной дороги раскинулись занесенные снегом бескрайние поля, мне оставалось только выбрать для путешествия нужное направление. В условиях всевозможных ограничений и тотального контроля надеяться на частный транспорт не приходилось, не говоря уже о том, чтобы каким-то чудесным образом дождаться на пустынной трассе транспорт пассажирских перевозок. Я медленно брел вдоль асфальта, вспоминая незамутненное время, когда при подобных обстоятельствах легко можно было поймать попутку и с ветерком прокатиться до любой точки. Мои счастливые воспоминания внезапно разбавились ощущением чужого присутствия. На всем видимом глазу пространстве не было ни души, однако ощущение не проходило, а только добавлялось подробностями. Теперь я отчетливо слышал легкие шаги и едва заметное сопение, природа которых оставалась для меня загадкой. Трасса делала крутой поворот, уводя меня от заснеженных просторов к некоему поселению, обозначенному целой улицей крепких кирпичных домиков. Шаги и сопение стихли, а им на смену пришли обычные звуки жилого района. Сказочный дед, прощаясь со мной в Нордсвилле и оправляя меня восвояси, совершенно не подумал о естественных потребностях моего организма. Я мог продержаться без еды рекордно долгое количество времени, однако незапланированная битва и полубессонные ночи сделали меня наглым, голодным и злым. Забывая про осторожность, я решительно постучал в ближайшую избушку и тут же был встречен пронзительным забористым ругательством. Следом за ним в проеме двери показалась довольно высокая худощавая женщина чуть старше среднего возраста. Она осеклась на полуслове и смущенно пробормотала, пряча глаза: