«Ох, приношу свои извинения! Я подумала мой алкаш вернулся. А вы кто такой будете-то?»
Я не стал делиться фактами своей биографии, ограничиваясь кратким «Мне нужно попасть в город ***»
Женщина понимающе кивнула и махнула рукой куда-то в сторону трассы, которую я только что покинул.
«Вон по той дороге вроде бы можно попасть, — неуверенно произнесла она, — мы-то сами давно уже никуда не ездим. Раньше у нас по селу автобус бегал, да с нынешними временами разве наездишься!»
Мне нестерпимо хотелось жрать, но теперь, уведя разговор в другое русло, мне было неловко просить у осторожной хозяюшки химической отравы. Сама она делала вид, что не замечает моих насущных потребностей. В нашу бесполезную беседу всунулся упомянутый алкаш, внезапно показавшийся в шаговой доступности.
«Ты чего тут трешься? — гневно поинтересовался он, приближаясь к родной хате, — а ну пошел прочь, пока я подкрепление не позвал. Чего тебе надо?! Снова за свое принялся, фраер?»
Супруга тут же скрылась в доме, оставив сурового отца семейства выяснять скучные подробности. Тот явно принял меня за кого-то другого, и решил продолжить тупые разборки. Поняв, что дружбы не выйдет, я приветливо кивнул, не желая провоцировать вспыльчивого аборигена, и двинулся дальше, шатаясь от внезапно охватившей слабости. Улица давно кончилась, а настырный абориген все никак не мог выяснить, с какой целью я появился в его краях. Мужик был явно не в себе, то и дело выкрикивая оскорбления и норовя задеть меня корявыми кулаками. Наконец, я не выдержал, и, развернувшись к нахальному приставале, зло прошипел: «Ты чего примотался ко мне? Ты всех прохожих так достаешь?»
«Кроме тебя тут отродясь никого не было, — тут же отозвался мужик, растеряв былую уверенность, — последний раз группы эти рейд учиняли, всю улицу прошерстили. Тварей этих ищут, будь они неладны. Будто мы у себя на ночлег этих чудищ оставляем! А ты кто таков? Не первый раз тебя тут вижу. Не из этих будешь, из проверяющих? Мы тут с такими долго не церемонимся!»
В голосе собеседника снова зазвенели злые ноты, а движения приобрели утраченную задиристость. Он был откровенно пьян, а значит, к конструктивному диалогу неспособен. Кое-как отвязавшись от настырного типа, я двинулся дальше, про себя примериваясь к месту ночлега. Поселение было совсем небольшим и располагалось возле искусственных посадок, в которых я отыскал себе сухое и относительно уютное пристанище. Мое недавнее обращение принесло мне множество преимуществ, в число которых входила полная невосприимчивость к резким перепадам температуры. Конечно, я тоже испытывал дискомфорт, валяясь на снегу под ледяными порывами ветров, но просидеть под густым кустом ночь считал вполне приемлемым. Тяготы перехода быстро перенесли меня на ту сторону реальности. Во сне я снова был на побережье, в заброшенном подвале, и Женька рассказывал мне красивые истории о вечном и главном, то есть о финансах. Неожиданно его голос приобрел незнакомую хрипоту, стал низким и прокуренным, а в поведении засквозила несвойственная быдловатость. Он с силой толкнул меня к стене и я, больно ударившись о ее неровную поверхность, распахнул глаза. В неясном свете ночи я различил несколько темных фигур, осторожно крадущихся в мою сторону.
«Вот он, фраер, — донесся до меня все тот же хриплый голос из моего сна, — шпион. Заходи слева, Влас, похоже он тут один. Надо от него избавляться по-тихому, пока не донес.»
Я действительно был тут один, но это обстоятельство не давало наглецам большого преимущества. Я, стряхивая остатки сна, поднялся на ноги и непарламентски поинтересовался у гостей о причине визита. В одном из смельчаков я узнал недавнего алкаша в компании еще троих или четверых ему подобных. Почему незнакомый путник вызвал у маргиналов столько негативных эмоций, я понять не мог, а непрошенные гости не пожелали вводить меня в курс дела. Вместо этого один из них грубо столкнул меня на землю, наваливаясь сверху всей тушей и нанося мне беспорядочные удары кулаком.
«Чертов проныра! — бормотал мой противник, навешивая мне лещей, — все вынюхиваешь, ищейка, стукач.»
Остальные не стали стоять в стороне и тоже подключились к процессу, вымещая на мне страх и неопределенность. Я кое-как отбивался, имея плохие шансы, а мои неокрепшие после битв с волками руки все никак не могли по достоинству ответить на озлобленные выпады. Мне все еще казались несерьезными их нападки, в них я видел отчаянные попытки взрослых людей скрыть собственные комплексы и слабость и расценивал это как банальное хулиганство. Так я думал до тех пор, пока один из нападавших не выхватил из-за пазухи вполне настоящий остро отточенный нож.
«Ты ничего не сможешь доказать, тощий ублюдок, — прошипел он, беспорядочно тыча в воздух опасным оружием. — нас не было в поселке, когда твари зарезали вашу охрану. Это сделали они, приятель, мы к этому не имеем никакого отношения. Они зарезали их, ножами. Они сделали это!»
Речь местного становилась бессвязной, слова слипались в кучу и из его заполошного пьяного полупризнания я понял одно — парни прикончили охранника безопасности, и теперь неумело пытаются свалить ответственность на диких. А во мне видят свидетеля их неосмотрительных действий, шпиона и черт знает кого, но они смертельно напуганы и пытаются замести следы.
«Нападение на представителя закона грозит серьезными последствиями, приятель, — проговорил я, отчаянно надеясь, что здравый смысл еще не до конца покинул горе-преступников. — а твари не могут резать ножами, придумай что-нибудь поубедительней»
«Не слушай его, Влас! — истерично заорал его подельник, теряя над собой контроль. — режь его!»
Влас послушно размахнулся, нацеливаясь мне в живот, а я успел подумать о бессмысленности нападения. «Так они ничего не решат, а только добавят себе проблем», — мелькнула мысль, и в ту же минуту из темноты метнулась серая тень, сбивая с ног моего несостоявшегося убийцу. Влас выронил нож и неловко развернулся, пытаясь сообразить, что помешало его маневру. Остальные, забыв про корпоративную этику, рванули в разные стороны, признав в моем спасителе огромного волка, сильного и решительного. За секунду серый хищник растерзал несчастного мужика, угрожающе взрыкивая, и тут же скрылся в зарослях. Молниеносно развернувшиеся события еще не достигли моего понимания, а я уже несся через посадки, стремясь оказаться как можно дальше от места трагедии. Общая неопределенность, страх и бесконтрольность превращала людей в озлобленных дикарей и без обращения, развязывая им руки и пробуждая древние инстинкты. Когда посадки сменились очередными бескрайними просторами, я наконец сбавил обороты и остановился, переводя дыхание. «Как мне добраться до побережья?» — толкалась единственная мысль. Интерес ко мне сильных и значимых больше не беспокоил меня. Гораздо сильнее меня тревожила судьба моего Женьки. Учитывая обстановку, я вообще не мог гарантировать, что когда-нибудь увижу его в добром здравии, поэтому, махнув рукой на предосторожности, решил ускорить свое путешествие. По мере моего продвижения к цивилизации на моем пути появлялись покинутые фермы, ржавеющие остовы сельскохозяйственной техники, пустующие ангары. Я был готов арендовать любой трактор, способный к передвижению, поскольку мои собственные способности шевелиться стремились к нулю. Однажды мне повезло, когда в какой-то деревушке я обнаружил весьма годное транспортное средство, принадлежащее местному жителю. Сам хозяин даже слушать не стал о моей перевозке куда-то за пределы его колхоза.
«Нет, мил человек, и не проси, — прошамкал старик, — нынче-то времена какие! Не твари, так люди порешат! Мы с моим семейством уже год за порог не высовываемся. Да тут и все такие»
С разумными доводами старика я согласился без вопросов, однако дальше мое воспитание, хорошие манеры, тихий нрав, и прочие положительные качества начисто растворились в бесконтрольном желании увидеть единственное родное лицо, пока не стало слишком поздно. Слова деда подтолкнули меня на весьма решительные действия, и я, легко оттеснив хозяина от его приземистой колымаги, ловко запрыгнул внутрь, запуская двигатель. Дед засуетился, забегал, смешно взмахивая руками и причитая.