«Жители напуганы, а группы бездействуют, — пробормотал дед, вернувшись с разведки, — последнее обстоятельство вызывает недоумение, и способствует нарастанию паники. Чего они ждут? Пока твари были относительно новым явлением, их не трогали, надеясь вернуть им человеческий облик. Сейчас они демонстрируют наличие интеллекта и становятся реальной угрозой. Их опять не трогают. Неизвестно, по какой причине.»
Дед бормотал так целыми вечерами, нагоняя на Женьку тоску. Тому нечего было сказать в противовес, поскольку обстановка откровенно напрягала, но и поддерживать дедово бесконечное нытье было невмоготу. По одной ему известной причине, дед отчаянно не желал расставаться с Женькой, всеми силами стремясь удержать непрочное внимание беспокойного постояльца. Женька несколько раз порывался покинуть гостеприимного деда, возвратясь на побережье, однако тот пугал скорыми переменами и запрещал даже думать о всякого рода перемещениях.
Перемены и в самом деле наступили. Проснувшись однажды среди ночи от оглушающих визгливых звуков, Женька с ужасом разглядел в неясном свете ночи темные колышущиеся толпы уродищ, синхронно двигающиеся вдоль ночных улиц. Обычно твари собирались стаями по десять-пятнадцать особей и в большинстве своем пели песни. Иногда набрасывались на горожан и утаскивали их в подворотни. Сейчас их количество превышало сотню, а уродливые лапы сжимали обломки металлических труб, поблескивающих под редкими фонарями. В чем заключалась цель ночного рейда, оставалось вне понимания Дергачева, но больше отсиживаться в квартире чокнутого старикана Женька не пожелал. Выскользнув на лестницу и несясь по крутым ступенькам вниз, Дергачев даже приблизительно не мог сказать, чем вызвано ночное шествие и чем планирует завершиться. Стараясь не попадаться на глаза демонстрантам, Женька рванул в сторону заброшек, надеясь, что до побережья не дошло это безумие.
«Возможно мне удасться вырваться отсюда», — думал Варвар, мчась по темным переулкам. Он почему-то был уверен, что там, за пределами города, твари еще придерживаются прежних правил поведения или вовсе уничтожены. Внезапно на пути выросла темная громыхающая колонна, стремительно приближающаяся к его одинокой замершей фигурке. Женька успел метнуться вбок, скрываясь в тени стены и тут же был схвачен цепкими руками неведомого противника.
«Спокойно, приятель — прозвучал незнакомый голос, — зря ты бродишь по улицам в такой неподходящий час.»
Женька обернулся и увидел высокого сильного парня, в темноте показавшегося щуплому Женьке настоящим великаном.
«Ты кто такой? — пробормотал Дергачев, вырываясь из некрепкого захвата, — сам-то что дома не сидишь?»
Незнакомец не принадлежал к силовым структурам и выглядел обычным прохожим, однако что-то в его поведении напомнило Женьке о партизанских отрядах Трофима.
«Дома меня никто не ждет, — просто отозвался тот, — и тут у меня небольшое дельце. Нужно решить кое-какие вопросы.»
Женька прислонился к холодной стене и пробормотал:
«Помощь нужна?»
«Вряд ли приятель, — усмехнулся собеседник, — мне дано задание разузнать кое-какую информацию об одном человеке. Если сможешь мне помочь, милости прошу!»
В Женьке снова зашевелилось беспокойство, однако он смело вскинул голову и уточнил:
«О каком человеке?»
Незнакомец не торопился раскрывать все секреты, но и отпускать Женьку тоже не планировал. Он присел на корточки и пригласил Женьку составить ему компанию.
«На самом деле я и сам не знаю, кого ищу, — наконец признался он после непродолжительного молчания, — время такое, брат, все кругом засекречено и таинственно. Я знаю только внешние данные этого человека и догадываюсь о том, что он важен для решения государственных вопросов. Раз такие значимые люди им интересуются, значит, он не так уж прост.»
Женькино сердце заколотилось у горла, а дыхание в волнении сбилось.
«И как же он выглядит? — стараясь голосом не выдать охватившей его паники, поинтересовался он. — или это тоже большой секрет?»
«Пойдем, — проговорил незнакомец, игнорируя Женькин интерес, — не нужно привлекать лишнее внимание»
Чьего внимания опасался странный парень, понять было сложно, поскольку ночные улицы были пусты и безмолвны, если не считать отдаленного визжания тварей, растворившихся в темноте. Путь, предложенный великаном, пролегал знакомым маршрутом, ведя мимо многоэтажек к заброшенным складам. Великан молчал, искоса поглядывая на Женьку и рождая у последнего отчетливое желание немедленно скрыться с глаз. Выбрав подходящий момент, Дергачев ловко вывернулся из крепкой руки своего сопровождающего и, не доходя до заброшек несколько метров, рванул в темноту, рассчитывая исчезнуть от греха подальше. Речи незнакомца были слишком настораживающими, чтобы принять их с полным безразличием.
«Эй, куда?! — запоздало отреагировал великан и сделал попытку броситься следом, но Женькины умения растворяться в пространстве были достойны книги рекордов. Погасив в себе порыв пересечь границу города прямо сейчас, Женька все же решил выяснить, не вернулся ли Тихон, к тому же знаменитая кожаная тетрадка все еще оставалась в непрочном тайнике заброшенного подвала.
С легкостью преодолев оставшееся до побережья расстояние, Женька остановился у обрушенной стены склада и с усилием всмотрелся в прозрачную тьму. Подвал, а также прилегающая к нему территория оставались пустынными и казались нетронутыми. Дергачев собрался уже покинуть наблюдательный пост и все же воплотить в жизнь свою первоначальную задумку, однако его внимание привлекла размытая тень, промелькнувшая в шаге от проржавевшей двери. В первую минуту Женька подумал о Тихоне, однако силуэт был слишком велик для исхудавшего брата, а копна кудрей, отчетливо различимая в темноте, безжалостно добивала Женькины иллюзии. Тень ненадолго замерла, видимо, прислушиваясь, и без труда просочилась внутрь Женькиного пристанища.
«Чертов дед! — с досадой выругался Женька, — если бы не его навязчивое гостеприимство, случайные бродяги хрен отжали бы у меня такой удобный подвал.»
Лишение крова не так напрягло Женьку, как растревожила полная невозможность добраться до важного артефакта, спрятанного в подполе. Дергачев с тоской переминался с ноги на ногу, подыскивая подходящий предлог вновь оказаться в подвале. От тяжких размышлений его отвлек знакомый отвратительный звук, решительно приближающейся к побережью. Теперь однообразное визжание было разбавлено грохотом подручного оружия, которым были вооружены дикие. Оружием служили им обломки арматуры, палки, доски и дубины, подобранные по дороге. Силовики, запустив технику, пытались окружить потерявших совесть неандертальцев и с наименьшими потерями прекратить бесчинства. Однако все их усилия приводили к еще более активным действиям со стороны тварей. Те без стеснения набрасывались на тяжелую технику, правда, не причиняя ей особых повреждений. Женька метнулся к разрушенному складу, который только что покинул, и вжался в стену, надеясь, что твари не заметят его присутствия. Те прошли мимо, держа курс на заброшенный подвал. С особым остервенением они обрушили на ржавые стены свои палки и копья, выламывая дверь и разбивая вдребезги крохотное окошко. Крыша недавнего Женькиного убежища была покатой и одним своим краем почти касалась земли. Одна из тварей решила вспомнить беззаботное детство, и взобралась по железной горке, тяжело стуча лапами по ржавым листам. Двое других ее соратниц тут же подхватили веселую забаву и составили ей компанию. Очень скоро от некогда относительно ровного ската остались смятые покореженные руины, а довольные трудами дикари с визгом перекинули свое внимание на все еще закрытую дверь. Не добившись желаемого, твари замерли, к чему-то прислушиваясь, и внезапно изменили траекторию разрушения, направившись обратно к городу. Женька, махнув рукой на осторожность, в два прыжка оказался у двери, и решительно рванул ее на себя. Дверь ожидаемо не поддалась, плотно застряв в проеме, однако из-за нее до Женьки донеслись вполне различимые голоса. Дергачеву вспомнилась осторожная тень, просочившаяся внутрь, и он, забарабанив по железу, обратился к обитателям:
«Эй! Есть кто живой?»
«Помоги приятель! — донесся до Женьки знакомый голос великана, от которого Дергачев так виртуозно смылся несколько минут назад, — дверь заклинило.»