«Мы подумаем, что можно сделать, Мартын», — обнадеживающе пробормотал я, ощущая за собой знакомое чувство вины.
Глава 40.
Женька терпеливо ждал, когда, наконец, Тихон перейдет к той части своей ученой деятельности, где решится судьба его много значимого препарата. В то, что давнее изобретение может сыграть какую-то решающую роль в мировой истории, Женька верил не до конца, все еще видя в химических забавах брата несерьезные развлечения. Варвару казалось, что для того, чтобы совершить переворот в науке необходимо часами просиживать в какой-нибудь засекреченной лаборатории, рассматривать в сложных приборах изменения молекулярных структур и постоянно фиксировать увиденное в огромных тетрадях, рядами выстроенных в прозрачных стеллажах. Тот неоспоримый факт, что именно благодаря тем самым несерьезным развлечениям, он в компании того же Тихона второе столетие не может завершить свое земное существование, почему-то не убеждал Варвара в гениальности рассеянного брата. Тихон неизменно возвращался в квартиру Мартына, молча закидывал в глотку жуткое варево, именуемое ужином, и так же беззвучно отправлялся спать, чтобы на следующий день все повторилось с точностью до мгновения. Целую неделю Женька с тоской наблюдал за перемещениями Тихона, не решаясь вклиниться в упорядоченную систему, пока однажды отлаженная схема не рухнула самостоятельно. В один из дней с наступлением сумерек Тихон домой не вернулся, чем вызвал в эмоциональном Женьке волну паники. Прождав того до полуночи, Женька рискнул нарушить данное слово оставаться бесшумным и незаметным и покинул безопасные стены, отправившись на поиски дорогой пропажи. Его путь лежал через город к промышленной зоне, где с недавнего времени трудился Тихон. Женька, будучи не в курсе всех нюансов ученой деятельности, мог только предполагать, что конкретно делает его брат в секретной лаборатории. «Возможно, — думал Женька, пробираясь темными улицами, — именно в эту минуту коварная установка вместе с таинственным препаратом претерпевает необратимые изменения, и уже к утру мир будет избавлен от грозных экспериментов».
С трудом отыскав в ночной мгле знакомые очертания, Женька замер, не зная, что ему делать дальше. Тихон взял с него самое честное слово, что никто никогда не узнает о Женькиной осведомленности, что Женька ни при каких обстоятельствах не засветится в радиусе километра от секретных заброшек, и уж, разумеется, никогда не попытается еще раз проникнуть в таинственные коридоры. За этим перечнем ограничений Тихон скрывал свое беспокойство о Женькином благополучии, отчетливо предполагая, чем может закончиться такой интерес. Варвару не хотелось подводить брата, однако его собственная тревога не позволяла оставаться в стороне. Женька некоторое время нерешительно переминался перед огромным цехом, взвешивая все «за» и «против», и в конце концов, пришел к выводу просто подождать до утра.
«Возможно в лаборатории возникли непредвиденные обстоятельства, не позволившие отлучиться вовремя», — уговаривал себя Женька, подыскивая надежное убежище. Ему на глаза попалось небольшое углубление в стене, когда-то, вероятно, игравшее роль склада или гаража, или бог знает, чего, но это углубление вполне позволяло скрыться от лишних глаз на некоторое время. Женька ловко втиснулся в проем и, усевшись на небольшой выступ, замер в ожидании. Чего конкретно он ожидал увидеть в заброшенном цеху, Варвар сказать не мог, однако продолжал пялиться на ржавую закрытую дверь, едва просматривающуюся в темноте. Полночь давно миновала, за ней в огромное помещение неторопливо просочился рассвет, а тайная дверь продолжала оставаться закрытой. Женька пошевелился, разминая конечности, и, оценив непродуктивность ожидания, неслышно приподнялся на ноги.
«Чертов быт! — невнятно пробормотал он, — как было удобно пользоваться обычными мобильниками, когда это необходимо!»
Женькины стенания были в чем-то оправданны. С началом грозной эпидемии все средства связи и коммуникаций тщательно контролировались соответствующими структурами и на частные переговоры был наложен строжайший запрет. Информационные браслеты последний год и вовсе выполняли эстетическую функцию, бесполезно болтаясь на запястье и транслируя в мозги только тщательно отфильтрованные государственные новости. Прошмыгнув на улицу, Женька настороженно огляделся, и совершенно бесшумно пересек прилегающий пустырь. Где ему искать его Тихона, оставалось открытым вопросом, ответов на который Варвар не знал. За период пребывания в образе твари Женька научился быстро и неслышно перемещаться по местности и сейчас воспользовался полезным умением. За считанные минуты он прошарил всю прилегающую территорию, в надежде отыскать хоть что-то, объясняющее отсутствие ученого брата. Со стороны пустырь казался абсолютно необитаемым, и, если бы не случайная экскурсия, Варвар даже и не подумал бы о близком расположении чего-то секретного и опасного. Потратив на бесцельные поиски полдня, Женька рванул обратно к Мартыну, в тайне надеясь увидеть Тихона в добром здравии. Ожидания не оправдались. Квартира была пуста, и не было похоже, чтобы там кто-то был последние пару часов. Совершенно растерявшись, Варвар медленно спустился к подъезду и присел на ступеньки. Тревога медленно перерастала в панику и грозила накрыть не в меру эмоционального бродягу с головой. Он слишком часто терял Тихона, чтобы согласиться потерять его еще раз. Из тягостных раздумий его выбросил увесистый пинок по ноге. Женька вскинул голову и с искренним изумлением уставился на тоненькую девчушку, в которой не с первого раза узнал сбежавшую Соню. Варвар давно перестал удивляться всему, чему становился свидетелем, поэтому просто приветливо улыбнулся нехарактерно оживленной барышне. Она, сохраняя упорное молчание, ухватила Женьку за рукав и решительно потянула к себе. Он послушно поднялся, ожидая конкретики. Соня настойчиво приглашала Женьку прогуляться.
«Ну что ж, пойдем проветримся, — нехотя согласился Варвар, засыпая на ходу, — действительно, что-то я засиделся»
Расспрашивать своенравную девчонку о ее длительных перемещениях и спонтанных побегах было бесполезно. Соня за неделю отсутствия не поменяла своих привычек хранить загадочность и таинственность в присутствии посторонних. Женька вяло тащился по пустым улицам проснувшегося города и больше не задумывался об охранных отрядах, пропавшем Тихоне и своем собственном сомнительном присутствии вне спасительных стен Мартыновской квартиры. Изредка им навстречу появлялись прохожие, торопливо семенящие по тротуарам и придерживающие руками сопроводительные таблички. У Женьки такой таблички не было, и за это нарушение его могли закрыть на принудительные работы. Однако от переживаний и усталости Варвар совершенно перестал соображать и равнодушно посматривал по сторонам, терпеливо ожидая окончания странной прогулки. Маршрут, выбранный Соней, был незнаком Варвару. Он тянулся вдоль домов, изредка пересекаемый пустынными перекрестками, и где находилась его конечная точка, было неясно. Полуденное солнце решило побить рекорды по мощности освещения и теперь плавило Женькины мозги, добавляя в его сонное состояние много заторможенности. Соня привела Женьку к оврагам, отдаленно напоминающих те, что они с Тихоном оставили в приморском городе с трехзначным обозначением. Они спустились по крутым склонам, прошли вдоль тальвега довольно длинное расстояние, и неожиданно нырнули в заросли кустов, оказавшись перед высокой, неизвестно откуда взявшейся бетонной стеной. Она казалась монолитной и длинной, потому что, чтобы обойти ее внушительные контуры потребовался почти час торопливого шага.
«Соня, я устал и хочу спать, — едва слышно пробормотал Женька, не особо рассчитывая на ответ, — пойдем домой, девочка. Ты задолбала своими загадками!»
Соня ожидаемо не ответила, продолжая тянуть своего спутника вдоль серого полотна. Наконец, она резко притормозила и решительно ткнула тоненькой ручкой в едва заметный проем, теряющийся на общем фоне. Женька, приглядевшись, различил обычную дверь, металлическую и плотно закрытую. Соня нетерпеливо дернула Женьку за рукав, призывая к активным действиям, и Женька послушно нажал на невидимую преграду. Дверь немного посопротивлялась усилиям, но все же приоткрылась, демонстрируя Женьке почти узнаваемую широкую железную лестницу, ведущую вниз. Не раздумывая ни секунды, Женька оттолкнул Соню, приказав ей возвращаться, а сам шагнул на первую ступеньку. В этот раз дорога до дна показалась ему еще длиннее той, что вела в секретную лабораторию со стороны промышленной зоны. Потратив на спуск рекордно долгое количество времени, Женька оказался в совершенно темном коридоре, прорытом прямо в земле и не имеющим прочных стен. Скорее, коридор был похож на нору гигантского крота или ежа, и выглядел настораживающе. Женька, пожалев об отсутствии фонарика, смело двинулся вперед, не видя еще перед собой итоговой цели. Вполне возможно, что нора приведет его в тупик, он заблудится в хитросплетениях ходов и сдохнет от нехватки кислорода. А возможно, пропел в голове возмущенный голосок, это дорога в засекреченную лабораторию, о которой знает только невероятная Соня. Женька полз по постепенно сужающемуся проходу, натыкаясь в кромешной темноте на неровные выступы и корни деревьев. Пока, наконец, не рухнул на колени, по причине резко снизившегося земляного свода. В какую-то секунду у Женьки мелькнула малодушная мысль повернуть обратно, пока он не застрял тут навечно, но в ту же минуту прямо перед ним мелькнул неясный огонек. Он ослепил Женьку своей внезапностью, и Варвар не сразу сообразил, что вылез в тот самый коридор, в самом конце которого располагалась тайная комната с не менее тайной жужжащей коробкой.