Трое суток непрерывной ходьбы кого угодно свалят, мелькнула запоздалая мысль, и я с готовностью согласился навестить 5463.
Цивилизация, к которой мы так настойчиво стремились, в поселении отсутствовала, поскольку сразу же от порога нас встретили изрытые ухабы и пара-тройка низеньких домиков с резными потемневшими ставнями. Побродив по окрестностям и не найдя ничего, что хоть как-то бы напомнило нам о гостинице или каком-нибудь постоялом дворе, Женька несмело предложил напроситься на ночлег к местным жителям. Мне отчаянно не хотелось обнаруживать свое пребывание, и когда вместо гостиницы, неугомонный Женька отыскал нам невнятную заброшку, я с радостью принял его выбор. Когда-то строение выполняло роль не то магазина, не то школы, судя по его внушительным размерам, но нынче это было просто обветшавшие стены, с кое-где обвалившейся штукатуркой и полное отсутствие пола. Стараниями все того же Варвара очень скоро полуразрушенный сарай приобрел весьма обитаемый вид. Женька натаскал откуда-то досок, обрывков пленки и обломков кирпичей и соорудил из всего этого некое подобие лежанки.
«Прошу, Тихон! — торжественно провозгласил он, приглашая меня испытать спальное место, — пользуйся, это все, что мне удалось придумать»
На самом деле, получилось у него довольно неплохо, и при определенных обстоятельствах мы могли бы остаться в этих катакомбах подольше. Тем более, что поселение явно демонстрировало все признаки очередной заброшки. За все то время, пока мы с Женькой изучали местные достопримечательности, нам на глаза не попалось никого, кто мог бы быть принят нами за местного жителя. И вообще никого не попалось.
«Кто ж будет жить в такой глуши? — справедливо озвучил Женька, растягиваясь на не струганых досках, — сюда даже дороги не ведут!»
В чем-то бродяга был прав. Глушь здесь была сказочная, и привыкнув к этой мысли, я постепенно погрузился в сон. Половину ночи я бродил по живописным склонам южных гор и радовался наконец-то достигнутой цели, а во второй половине ночи в мои чудесные сны ворвались грубые звуки не то драки, не то разборок. С трудом разлепив веки, я напряженно прислушался к невнятному гулу, в котором отчетливо различил некоторые слова, а еще через минуту понял, что заброшенное поселение 5463 таковым не является.
«Женька, просыпайся, — прошептал я, — кажется, тут кто-то есть»
Приятель с неудовольствием приподнялся на самодельной лежанке и недовольно пробормотал, спросонок зажевывая целые фразы.
«Тихон, тут некому навещать нас, спи, давай не будем привлекать внимание своим интересом»
То, что я принял за разборки, было всего лишь обычным разговором, однако, сколько бы я не прислушивался к содержанию чужой беседы, так не смог уловить ни слова. Говорившие были настроены решительно, это отражалось в их резкой интонации, и когда на пороге нашей временной обители скрипнули доски, встречая непрошенных визитеров, я уже был готов к этой встрече.
«Да говорю тебе, тут он,» — донесся до меня отчетливый голос, и в поле зрения оказался невзрачный тип, в темноте показавшийся мне перекаченной обезьяной.
На вежливые политесы времени не хватило, поскольку решительно настроенные гости, наконец разглядев обитателей заброшки, решительно скинули с лежанки моего приятеля, при этом довольно ощутимо пихнув его ногой.
«Полегче, дружище, — предостерег я, поднимаясь, — ты не у себя дома!»
«Ты тоже, приятель!» — грубо оборвал меня пришелец и моментально перешел к активным действиям. Он одним рывком выкинул легкого Женьку за пределы нашей ночлежки, и я обнаружил, что на улице нас поджидала целая банда, плохо различимая в темноте. Я сумел насчитать около десятка скучающих отморозков, решивших немного развлечься. По каким-то неуловимым признакам я догадался, что миром решить проблему не удастся и смело двинул самому ближайшему, расчищая себе дорогу. Женька к этому времени окончательно пришел в себя, тоже приготовившись продемонстрировать умения кулачного боя. Маргиналы, оценив наши задумки, тут же образовали круг, оцепив нас со всех сторон и самый главный, глумливо ухмыляясь, затянул: «Ты, мужик, не нарывайся, а то хуже будет! Ты на нашей территории, и мы вправе сейчас сделать с тобой все, что угодно, за то, что нарушил границы чужой собственности!» После чего почему-то толкнул Женьку, отбросив его в темноту. Мне были откровенно непонятны мотивы, вызвавшие столь необоснованную агрессию. Никто из нас двоих и не думал покушаться на местные развалины, но отморозки, видимо почуяли в наших действиях апофеоз неуважения и мгновенно перешли к решительным шагам. Я мог бы обойтись несколькими приемами восточных единоборств, приглушая патриотический дух ночной встречи, однако помимо воли почувствовал, как по моим венам льется знакомый огонь. Я невольно вскинул руку, направляя поток энергии на самого активного и, видимо, главного из шайки.
«Убирайтесь!» — проговорил я на удивление тихо. Банда застыла в недоумении, главарь неловко замер, попятился и с явным ужасом пробормотал:
«Ты чего, мужик? Эй, завязывай придуриваться!»
Я не придуривался, а главарь почему-то рывком разорвал тесный кружок и скрылся в темноте, оставляя приятелей самостоятельно принимать решения. Остальные в замешательстве топтались на месте, видно, передумав бороться за исторические пенаты. Постепенно невнятная бригада рассеялась в сумерках, что-то негромко обсуждая между собой и напрочь потеряв к нам интерес.
«Что это было, Тихон?» — настороженно и испуганно проговорил Женька, когда последние шаги растворились в ночи.
«Это были местные маргиналы, со скуки решившие немного развеяться, — охотно пояснил я, — к тому же большинство из них были накачены какой-то дрянью, возможно поэтому, драки не получилось. Но, Женя, предлагаю дождаться утра и покинуть это негостеприимное место. Кто знает, насколько ранимы местные патриоты, и когда им в голову придет снова пободаться за разрушенное здание.»
Женька внимательно выслушал мой столь обстоятельный рассказ и помотал головой.
«Это я понял, Тихон, — кивнул он, не сводя с меня странных глаз, — я спрашиваю о другом. Почему они ушли? Ведь было понятно, что драки не миновать. Что такого ты сказал им, что они так быстро послушались тебя? И почему этот вожак так странно себя повел?»
«Тебя это обидело? — усмехнулся я, — ты хотел, чтобы они остались подольше?»
«Нет, конечно, — совершенно растерянно проговорил Женька, — просто, странно все это.»
Я не желал рассказывать Женьке секреты своего мастерства. Я многое скрывал от него, предпочитая оставаться в его глазах сдержанным скромным ученым, поэтому неопределенно отозвался, озвучивая первое, что пришло в голову:
«Они были обдолбаны дурью, Женя, кто скажет, что происходило в их мозгах под ее влиянием?»
Мое не слишком убедительное объяснение немного сбавило Женькин интерес, однако до конца не убедило. Он по-прежнему продолжал пялиться на меня, теперь больше не насыпая мне неловких вопросов. Само собой, ни о какой ночевке речи больше не велось, до рассвета мы просидели в своей заброшке, настороженно прислушиваясь к внешним звукам. Скучающая банда исчезла и затаилась, вероятно, поджидая другого, более благоприятного момента для демонстрации намерений. Когда с первыми лучами зари мы осторожно выползли наружу, я с нескрываемым удивлением обнаружил первого обитателя деревушки. Точнее, обитательницу. По грязной расквашенной улице нам навстречу шла неопределенных лет тетка, бодро размахивая хозяйственной котомкой. Очевидно, среди трех избушек где-то прятался торговый ларек с концентрированной дрянью. Достоверно узнать об этом возможности нам не представилось, поскольку жительница, не дойдя до нас пары десятков шагов, внезапно изогнулась, отбрасывая в сторону свою сумку и неуклюже рухнула в грязь, причудливо извиваясь. В ее движениях я отчетливо рассмотрел признаки эпилептического припадка и, не раздумывая, поспешил на помощь. В моей врачебной практике я не раз сталкивался с подобным недугом и сейчас уже выстраивал алгоритм оказания первой неотложной помощи. Наклонившись над пациенткой, я обхватил руками ее плечи, фиксируя положение, и вдруг она затихла, неожиданно погружаясь в крепкий здоровый сон. Подобная реакция вызывала много вопросов и опасений, но, проверив ее пульс и послушав дыхание, я понял, что моя помощь уже не нужна. Селянка мирно и крепко спала, развалившись на жидкой грязи. Женька крутился рядом, придерживаясь дипломатического молчания, однако его изумленная рожа и без озвучки транслировала все теснившиеся в голове вопросы. Мы вдвоем перенесли пациентку на более подходящую для сна поверхность, и на всякий случай, постучались в ближайший домишко. На наши настойчивые стуки в окне показалась полуиспуганная физиономия, и тут же скрылась из вида, чтобы через секунду возникнуть на крыльце.