— Да уйди ты, вредная старая кляча! — крикнул мальчишка как раз в момент, когда я показалась на лестнице.
— Престон! — мой громкий голос, пропитанный мало знакомой строгой ноткой, заставил «виновника торжества» вздрогнуть, обернуться и тут же стать ангелом во плоти.
— Тётя Лина, — жалобно протянул он, — Роуз не пускает меня к друзьям, а я уже договорился. Меня ждут!
— Во-первых, чтобы я больше никогда не слышала грубых слов в адрес твоей няни, — я приближалась к пасынку будто буря, которая предвещает дождь из его поломанных надежд маленького лгуна. — Она старше тебя. Ты должен относиться к ней с уважением!
Престон потупил взгляд и виновато шаркнул ножкой. Казалось, его реакции пай-мальчика, которые он разыгрывал перед Эванджелиной, были отточены до идеала. Даже удивительно, откуда в таком юном ребенке столько таланта к манипуляциям!
— Прости, тётя Лина.
— Извиняйся не передо мной!
Он тут же обернулся и добавил:
— Пожалуйста, Роуз, прости меня, — но тут же посмотрел в мою сторону и куда оживленнее спросил: — теперь я могу идти? Меня ждут.
— Нет. Раздевайся. Ты никуда сегодня не пойдёшь. И всю следующую неделю — тоже.
— Ч-что? — Престон даже заикнулся от неожиданности. — Но почему?!
— Я знаю, что ты соврал мне. Бекка не била тебя. Ты упал сам. И нагло оболгал добрую девушку, которая старалась для тебя и вкладывала силы в твоё обучение.
— Это она тебе сказала?! — мальчишка завопил от возмущения. — Она всё врёт, тётя Лина! Она лгунья! Неужели ты веришь ей больше, чем мне?! Какой-то служанке!
— А ну-ка тихо! — я буквально рыкнула, и Престон смолк, удивленно выпучив на меня глаза. — Чтобы я больше никогда не слышала ни одного грубого и унижающего слова в сторону тех, кто учит тебя, готовит тебе еду, убирает за тобой — одним словом делает всё для тебя.
— Но… но…
— Никаких «но». Я знаю, что ты соврал, Престон. И этим ты меня очень разочаровал. Больше вранье не будет сходить тебе с рук. Ты наказан. Сегодня ты весь день проведешь за уроками. И отчитываться за них будешь не Бекке, а придешь и расскажешь мне всё то, что вычитал из учебников. Так будет продолжать целую неделю. Я буду внимательно следить за тем, насколько усердно ты трудишься вместе с Беккой. И лишь если я увижу, что ты стараешься, а у твоей учительницы не будет к тебе никаких претензий: тогда я подумаю о том, чтобы отменить наказание и дать тебе дальше гулять с друзьями. Ты понял?
Мальчик всё яснее осознавал, что происходящее — не шутка. Больнее всего будучи ребенком ощущать свою безысходность перед взрослым. Когда ты ничего не можешь сделать, но всё твоё бунтарское нутро так и кричит, что подобного ну никак нельзя допустить! Ведь так хочется пойти гулять с теми же друзьями. Для нас, маленьких, это слишком важно и такой вот запрет может показаться целой трагедией.
Вот и Престон начал пыхтеть, словно самовар, а из глаз его потекли слезы. Он сжимал и разжимал в руках шапку, да с такой силой, будто может её разорвать. Смотрел на меня и гипнотизировал взглядом, в котором читалось столько обиды, что мне даже стало на секунду его жаль, но… это ещё мягкое наказание за такой-то проступок.
— Нет! — закричал вдруг Престон на грани истерики. — Я пойду! Я ПОЙДУ!
— Не пойдешь, — холодно ответила я и посмотрела на няню. — Роуз, закройте замок на ключ. И остальные двери в доме — тоже.
— НЕТ, НЕТ, НЕТ! — Престон захотел рвануть к двери, но я схватила его за руку. Попыталась сделать это уверенно, но мягко, чтобы мальчику не было больно. Он сопротивлялся и брыкался точно зверь, которого заперли в клетке и приговорили к смерти. При этом всё плакал и плакал! Почти рыдал. Казалось, ему уже была не по возрасту такая истерика, но… Престону явно очень редко в чём-либо отказывали. Он не успел пройти в более раннем детстве ту стадию, когда родители показывают, где рамки дозволенного.
— Отпусти! — крикнул он вновь и вдруг вывернулся из своего пальто и смог всё-таки побежать к двери. Благо Роуз в этот момент уже повернула ключ в замке, спрятала тот в карман и отошла.
Прямо в обычной одежде Престон хотел выскочить на улицу. Он схватился за ручку двери и начал её тянуть до такого состояния, что весь покраснел от безрезультатных стараний.
— Откройте! Откройте! Вы не имеете права!
Вдруг на лестнице послышались тяжелые шаги. Я успела подумать, что Леогард услышал крики и решил спуститься, но… нет, это был лишь Дерби.