— Так что с остальными выжившими? — спросил я, стараясь не выделять никого конкретно, хотя мысли о Гончем и Алине не давали покоя.
Череп уже стоял в дверях. Он обернулся, окинув меня внимательным взглядом профессионала, оценивающего новый инструмент в своем арсенале.
— Желтоглазая в медицинском корпусе под наблюдением, — ответил он с холодной деловитостью. — Остальных уже распределяют по работе. Здесь никто не сидит без дела — каждый должен приносить пользу. Халявить не дадим никому. — Он сделал паузу и добавил с нажимом: — И тебе, кстати, тоже.
Душ был настоящим блаженством — мощные струи горячей воды смывали с тела дни грязи, пота и крови. Стоя под каскадом, я использовал оставшиеся крохи энергии, чтобы окончательно очистить организм от седативных препаратов. Интерфейс показывал критично низкий уровень: «Энергия: 4/120», но зато сознание полностью прояснилось.
После душа меня отвели в столовую — просторное помещение с длинными металлическими столами, напоминающее армейскую кают-компанию. Несмотря на утилитарный вид, здесь было чисто, светло и, что самое удивительное, многолюдно.
Я не мог поверить глазам. Десятки людей — мужчины, женщины, дети — сидели за столами, спокойно поглощая пищу. Словно не было никакого апокалипсиса, никаких толп мертвяков, пожирающих живых, никакой гибели мира, который мы знали.
Охранник, сопровождавший меня, кивнул на раздаточную линию:
— Бери поднос и становись в очередь. Порции ограничены, но голодным не останешься.
Я последовал указанию, разглядывая окружающих. Они выглядели как обычные люди — не изможденные выжившие, а словно отпускники в санатории. Чистая одежда, здоровый вид, размеренные движения. Некоторые даже громко переговаривались, обмениваясь счастливыми улыбками.
В очереди за мной встал Череп, который, видимо, наблюдал за моей реакцией.
— Впечатляет, правда? — в его голосе слышалась нотка гордости. — Двести сорок один гражданский и сто семнадцать… — он на мгновение помрачнел, — точнее, сто четырнадцать военных. Все здесь, под землей, в полной безопасности.
Я взял поднос и продвинулся к раздаче. Череп перегнулся через мое плечо и негромко сказал повару:
— Этому порцию для восстанавливающегося псионика. Шустро.
Глаза повара расширились в понимании. Он быстро кивнул и поставил на мой поднос глубокую тарелку с гречневой кашей, щедро политой мясным соусом. А рядом, к моему удивлению, литровую бутылку подсолнечного масла.
— Каша для вкуса, — пояснил повар, заметив мой взгляд. — А масло… ну, вы знаете.
Я знал. И был благодарен — масло лучше выпить сейчас, пока я все еще на грани истощения и вкус начисто отсутствует, а вот кашу оставить на потом, когда рецепторы вернутся в норму и я смогу насладиться нормальной горячей едой.
— Если нужно еще — просто подойди, — добавил повар, доброжелательно кивая. — Для псиоников у нас особый рацион. Приказ сверху.
Я кивнул с благодарностью и направился к одному из свободных столов в углу. Череп проследовал за мной, занимая место напротив. Стул под ним тихо скрипнул, когда он положил локти на металлическую поверхность стола.
Не обращая внимания на внимательный взгляд своего сопровождающего, я сорвал крышку с бутылки масла и приник к горлышку, как изголодавшийся зверь. Первый глоток — и организм отозвался мгновенно, требуя еще. Литровая бутылка задрожала в моих руках, когда я запрокинул голову назад, позволяя маслянистой жидкости течь непрерывным потоком.
Краем глаза заметил, как женщина за соседним столом с отвращением отвернулась. Двое мужчин в военной форме обменялись понимающими взглядами — они явно видели такое прежде. А вот парень в белом халате не сдержал изумленного «твою ж мать» и поперхнулся своим обедом.
Масло закончилось слишком быстро. Последние капли я выдавил в рот, сжав пластиковую бутылку с такой силой, что она жалобно затрещала в руках. Голод, бушевавший внутри, начал стихать, уступая место теплу растекающейся по телу. Энергия пульсировала в кончиках пальцев, наполняла мышцы силой, вытесняла слабость из каждой клетки.
Я с размаху вытер рот тыльной стороной ладони, не заботясь о том, что подумают окружающие. Интерфейс показывал кратное увеличение энергии, а сейчас это было единственное, что имело значение.
— Этот комплекс был построен еще в семидесятые, — рассказывал Череп, зачерпывая кашу. — Изначально как стратегическое бомбоубежище для правительственных чиновников времен холодной войны. Потом финансирование урезали, комплекс законсервировали. А пять лет назад его передали… под другие нужды. Скажем так, для проектов, не имеющих прямого отношения к гражданской обороне.