Шершень прикрывал отход. Его винтовка методично выплёвывала смерть — каждый выстрел означал ещё одну рухнувшую тварь. Фокс и Череп тащили Куклу, которая спотыкалась на каждом шагу. Я замыкал группу, поливая тоннель короткими очередями, скупо расходуя патроны.
У двери Череп дёрнул ручку и выругался: — Заперто, мать твою!
Я оттолкнул его:
— С дороги!
Приклад автомата обрушился на замок, сминая хлипкий механизм. Дверь с грохотом распахнулась, явив тесное помещение с железным шкафом у стены и верстаком, заваленным инструментами. Вдоль другой стены тянулись полки с деталями и запасными частями для путевого оборудования.
— Внутрь, живо! — рявкнул я, продолжая стрелять.
Они нырнули в комнату по одному — Кукла, Фокс, Череп. Шершень вошёл последним, его магазин почти опустел.
Я окинул взглядом приближающуюся волну. Их было слишком много, а места для манёвра — слишком мало. Запереться в этой комнатушке — всё равно что лечь в гроб заживо. Рано или поздно они прорвутся, а боеприпасы кончатся раньше, чем появится помощь.
Оставался единственный выход. Я повернулся к Черепу:
— Давай сюда приманку! Сейчас же!
Он сразу понял и протянул устройство, его взгляд потемнел:
— Это же самоубийство…
— Один или все, — отрезал я. — Давай быстрее!
Череп молча добавил к приманке две светошумовых и одну осколочную гранату.
— Держи. И постарайся всё-таки выжить, умник.
Я забрал снаряжение и кивнул:
— Запритесь и не высовывайтесь, пока не уведу этих тварей подальше. Потом уходите тем же путём.
Прежде чем кто-то успел меня остановить, я выскользнул наружу и захлопнул дверь. За спиной послышался скрежет металла — они двигали что-то тяжёлое, блокируя вход.
Я активировал приманку. Устройство ожило, наполняя тоннель звуками криков и стонов — симфония страдания, от которой у мертвяков текли слюни. Я поднял её повыше, как факел в ночи.
— Эй, тупые куски мяса! — заорал я во всю глотку. — Сюда, ублюдки! Свежая плоть!
Эффект был мгновенным. Мертвяки развернулись, вытянув шеи, как принюхивающиеся звери. Десятки пустых глаз уставились на меня. Я выждал, пока большинство заметит приманку, и рванул вглубь тоннеля, увлекая за собой волну смерти.
Глава 7
Только темнота впереди
Бежать по рельсам метро в кромешной тьме, держа наготове автомат с подствольным фонариком — такое себе развлечение. Особенно когда у тебя на хвосте орава мертвяков, которым только дай сожрать ещё кусочек человечины.
Луч света выхватывал из мрака лишь крошечный островок, за пределами которого мог скрываться любой сюрприз, от мирно сидящего в углу медленного зомби до чёртовой толпы отожравшихся. Идеальные условия для тех, кто считает свою жизнь слишком скучной и хочет разнообразить её острыми ощущениями.
За спиной нарастал многоголосый рёв — десятки глоток исторгали рычание, от которого вибрировал воздух. Шквальный поток звука бился о стены, создавая жуткое эхо. Казалось, весь город преследует меня по подземным катакомбам, чтобы сожрать.
— Макар… как же ты попал! — выругался, перепрыгивая через лужу то ли воды, то ли крови.
Фонарь прыгал по стенам тоннеля, выхватывая из темноты неприглядные детали: брызги крови, обрывки одежды, кабельные коробки. В какой-то момент свет выхватил рюкзак, брошенный кем-то во время паники, потом — детскую куклу, мокрую от воды, натёкшей из дыр в потолке.
Апокалипсис продолжался всего четыре дня, но метро уже успело превратиться в одно из самых опасных мест города. Ограниченное пространство, хреновая видимость, куча мест, откуда на тебя может выскочить очередной любитель человечины. Не говоря уже о невозможности быстро сменить направление, если тебя обнаружили.
Глянул через плечо. Фонарик выхватил из темноты картину паршивее некуда. Не меньше тридцати тварей неслось за мной, сшибая друг друга. Среди них виднелись рожи отожравшихся — несколько уродцев, успевших натрескаться человечины до такой степени, что их мышцы набухли, а скорость выросла. Эти мчались впереди толпы и быстро сокращали дистанцию.
— Твою мать!
Впереди нарисовалась ещё одна проблема — прямо на путях стоял заляпанный кровью мужик. Огромный, как шкаф, и с обширной раной на животе. Он медленно повернулся на звук моих шагов, а пустые глаза уже зафиксировали добычу. Из разорванного живота свешивались вываливающиеся внутренности.
Вскинув автомат, нажал на спусковой крючок, но вместо грохота выстрелов раздался только сухой щелчок затвора.