— Это был единственный выход… единственный выход… они бы всё равно его забрали… забрали… забрали… — повторял живой метрополитеновец, не замечая ничего вокруг. В его руке был зажат окровавленный разводной ключ, которым он время от времени постукивал по коленке в ритм своему бормотанию.
Я тихо шагнул в дверной проем. Половицы скрипнули под моим весом, и человек резко повернулся. Его глаза, налитые кровью и затянутые пеленой безумия, уставились на меня. Зрачки были расширены настолько, что радужка почти исчезла.
— Ты пришел за мной? — прошептал он хрипло. — Ты от НИХ? Я знаю… ты один из НИХ!
Он вскочил на ноги с неожиданной резвостью, занося ключ для удара.
— Мишка говорил, что выхода нет. Мишка знал… но я… я должен был это сделать… должен был… — из его глаз потекли слезы, смешиваясь с грязью на впалых щеках. — А теперь они идут… ОНИ ИДУТ ЗА МНОЙ!
Он бросился на меня с заходящимся криком, который больше напоминал вой загнанного зверя. Я перехватил его руку, но он сопротивлялся с силой человека, полностью потерявшего рассудок.
— Успокойся! — я пытался удержать его, не причиняя вреда. — Я не один из них. Я такой же, как ты. Живой!
— Лжешь! — прохрипел он, брызгая слюной. — Я видел, как они забирают людей… видел, как они забрали мою семью… они говорили теми же голосами… ТЕМИ ЖЕ ГОЛОСАМИ!
Его глаза вдруг прояснились, безумие на мгновение отступило. Он перестал сопротивляться и посмотрел на меня почти нормальным взглядом.
— Пожалуйста, — прошептал он. — Не дай мне стать таким, как они. Я… я не хочу быть монстром. Я уже и так… — он посмотрел на тело своего убитого товарища, и из его глаз снова потекли слезы. — Мишка был моим другом двадцать лет… Я не знаю, почему я это сделал… голоса… они говорили, что он заражен…
Он внезапно дернулся, словно от невидимого удара. Лицо исказилось гримасой ужаса.
— Они снова здесь! Я СЛЫШУ ИХ! — он прижал руки к ушам, выронив ключ. — Они говорят, что я следующий! Они говорят, что…
Я понял, что перед мной человек, окончательно потерявший рассудок. То, что он пережил, сломало его разум безвозвратно. Он представлял опасность не только для меня, но и для любого выжившего, которого встретит на своем пути. И в первую очередь — для себя самого.
— Прости, — тихо произнёс я и одним быстрым движением свернул ему шею.
Звук ломающихся позвонков прозвучал как выстрел в тишине комнаты. Тело обмякло в моих руках, и я бережно опустил его на пол. Но работа была не закончена — даже со сломанной шеей он скоро обратится. Я поднял тяжелый разводной ключ и, стиснув зубы, нанес сильный удар в висок. Костная ткань треснула под металлом. Еще один удар — и мозг был уничтожен, исключая всякую возможность воскрешения.
Неплохо было бы дождаться его обращения, чтобы не давать мертвякам дополнительного материала на прокормку, но у меня попросту не было столько времени. Я не знал, сколько продержится дверь в технические помещения, так что надо было как можно скорее отсюда убираться.
Обыскав комнату, нашел маленький железный ящик с ключами. На нем была надпись «Аварийные выходы». Один из ключей имел бирку «Технический выход #4 — Северная сторона». В углу комнаты висела схема служебных помещений с указанием всех выходов. Судя по ней, технический выход #4 находился в конце северного коридора.
Я бросил последний взгляд на двух погибших метрополитеновцев и двинулся дальше, унося с собой жуткое напоминание о том, как быстро человеческая психика ломается под натиском ужаса.
Следуя схеме, я быстро продвигался по северному коридору, ориентируясь по тусклым аварийным лампам. Позади еще слышались удары мертвяков в дверь технического помещения — вопрос времени, когда они прорвутся и заполнят эти коридоры. Каждая секунда была на счету.
В конце коридора действительно обнаружилась массивная дверь с надписью «Технический выход #4». Ключ подошёл с первой попытки, и тяжелая металлическая дверь открылась с тихим скрипом.
За дверью оказалась узкая лестница, ведущая наверх. Пятьдесят металлических ступеней, и я оказался в небольшом технической комнате с еще одной дверью, ведущей наружу. Осторожно приоткрыв её, я выглянул.
Технический дворик, огороженный бетонным забором, кишел мертвяками. Они медленно бродили между вентиляционными шахтами и мусорными баками, натыкаясь друг на друга.
Проверил магазин — патронов с гулькин хрен. На всех точно не хватит.
«Энергия: 34/120», — показывал интерфейс. Паршиво. И какого черта я себе масло во флягу не залил, когда на операцию собирался? Ведь была такая привычка в прошлой жизни. Бутылка подсолнечного в набедренном кармане не раз спасала мне жизнь, когда энергия падала до критического уровня. Ладно, теперь уже поздно жалеть.