На одном из перекрёстков пришлось нырнуть в тёмную подворотню и затаиться. Не больше чем в десяти метрах от меня брела стайка мертвяков — двадцать-двадцать пять тварей, волочащих ноги по разбитому асфальту. Они двигались медленно, принюхивались к воздуху и слепо поворачивали головы на каждый шорох. Я прижался спиной к холодной стене, контролируя даже собственное дыхание. Только когда последний зомби скрылся за поворотом, я бесшумно выскользнул из своего укрытия и двинулся дальше.
Дважды маршрут пришлось менять, натолкнувшись на крупные скопления мертвецов. Особенно мерзкая ситуация возникла у торгового центра, где несколько десятков зомби сгрудились вокруг перевёрнутого фургона с выбитыми стёклами. Я даже не хотел знать, что или кого они там обнаружили.
А вот возле аптеки на Уральской я чуть не встретился со всемизвестным пушистым зверьком. Отожравшийся мертвяк выскочил из-за угла так неожиданно, что я едва успел отшатнуться. Его туша, разбухшая от пожранной человечины, рванула ко мне со скоростью, которой позавидовал бы олимпийский спринтер. Первый удар когтистой лапой я блокировал предплечьем, но сила удара отбросила меня к витрине аптеки. Стекло треснуло, впиваясь осколками в спину.
Тварь приближалась, раскачиваясь из стороны в сторону, словно примеряясь для смертельного броска. В её мутных глазах мелькнуло что-то похожее на интеллект — это был не безмозглый зомби, а настоящий охотник.
Я потянулся за ножом, но рука нащупала пустоту — клинок выпал при столкновении. Времени искать его не было. Отожравшийся зарычал, обнажая несколько рядов заострённых зубов. Удар прошел на волосок от моей головы — я инстинктивно активировал щит, но даже с ним почувствовал, как сила удара отдалась тупой болью во всём теле.
«Сейчас или никогда,» — промелькнуло в голове. Я пригнулся и рванул вперёд, уходя от следующего удара. Тёмная энергия хлынула в пальцы, обволакивая их багровым туманом. Я ударил снизу вверх, целясь в подбородок твари, но кулак встретил неожиданное сопротивление — кожа мертвяка оказалась твёрже стали.
Не успел я среагировать, как его челюсти щёлкнули в сантиметре от моего лица. Из пасти хлынул поток зловонной жижи — странная мутация, которой я раньше не видел. Жидкость попала на руку, и кожа мгновенно вспыхнула адской болью, словно на неё плеснули кислоты.
«Энергия 74/120» — нихрена себе он плюнул! Еще парочка таких выпадов и от меня только дымящаяся жижа останется.
Монстр снова бросился в атаку, но на этот раз я был готов. Уклонившись от его выпада, я прыгнул вперёд и вцепился обеими руками в его шею. Тёмная энергия вырвалась из моих пальцев, проникая под кожу твари и высасывая её извращённую жизненную силу.
Отожравшийся забился, по его телу пробежали чёрные трещины, выпуская тёмный туман, который втягивался прямо в мои ладони. Плоть монстра буквально осыпалась с костей, как песок с песочных часов. Его глаза погасли, а затем вся туша схлопнулась, превращаясь в кучу серого праха на асфальте — лишь угловатый скелет напоминал, что минуту назад здесь стоял двухметровый мутант.
«Энергия: 115/120,» — показал интерфейс, и это было неплохо, но меня больше беспокоила новая мутация. Кислотная слюна — такого я не видел даже в прошлой жизни, а это значит, что в этот раз зомби мутируют совершенно иначе. И это их делало совершенно непредсказуемыми. Надо быть осторожнее…
Снова переплывать через Неву мне категорически не хотелось — промокшая одежда в апрельской холодине грозила пневмонией даже псионику, а просматриваемые основные мосты наверняка контролировались либо людьми Черепа, либо другими военными группировками, выслеживающими таких, как я.
Из рации, подобранной у одного из убитых патрульных, периодически доносились обрывки переговоров об «особых объектах» и «нестандартных биологических активностях». Кодовые обозначения псиоников — «Альфа», «Дельта» и прочая греческая абракадабра — только подтверждали мои подозрения: военные явно мутят что-то серьёзное. И это, пожалуй, к лучшему. Учитывая неестественно быстрое развитие мертвяков, единственное, что может спасти оставшихся людей — это такие псионики, как я. Те, кто помнит прошлую версию апокалипсиса и знает, как действовать в этом аду.
Выход был один — мост Бетанкура. Не самый известный, зато неразводной и, судя по всему, оставленный без особого внимания в общем хаосе. Я осторожно двинулся в ту сторону, петляя между брошенными машинами и нагромождениями наспех сколоченных, а затем оставленных баррикад.