— Ложись! — крикнул мужчина, утягивая дочь за детскую горку.
Гигант настиг меня прежде, чем я успел уклониться. Удар когтистой лапы отбросил меня на качели — металл жалобно скрипнул, погнувшись под моим весом. Тварь не дала мне опомниться и ринулась следом, раскидывая песок детской площадки мощными ногами.
Я едва успел перекатиться в сторону, когда его кулак обрушился на место, где секунду назад была моя голова. Бетонная плитка треснула от удара.
Это был не обычный мертвяк — быстрый, сильный, почти разумный в своей жестокости. Он не просто атаковал, он охотился, выбирая моменты и просчитывая движения.
Я нырнул под его руку и попытался вонзить нож в шею, но лезвие едва пробило уплотнившуюся кожу. Отожравшийся взревел и развернулся с невероятной скоростью, сбивая меня с ног. Я отлетел, ударившись о стену дома.
Перед глазами потемнело от боли, во рту появился привкус крови. Зомби надвигался, раскинув руки, чтобы отрезать пути к отступлению.
«Либо сейчас, либо никогда,» — промелькнуло в голове.
Я рванул вперед — не в сторону, как ожидал монстр, а прямо на него. Тёмная энергия вскипела в моих венах, окутывая руки багровым свечением. Но тварь оказалась быстрее — её челюсти с хрустом сомкнулись на моем плече, прокусив тактический костюм.
В момент укуса я почувствовал, как тёмная энергия вспыхнула внутри, нейтрализуя попавшую в рану заразу. Любой обычный человек уже был бы обречён — лихорадка, судороги, смерть и последующее воскрешение. Но мне, с новой способностью, укус зомби был не страшнее обычного насморка.
Я заорал от ярости и свободной рукой вцепился в шею монстра, начиная процесс поглощения. Тварь била меня когтями, раздирая бок и живот, но я только крепче сжимал хватку, зная, что даже десяток таких ран не сможет меня свалить. Там, где рвалась кожа, тёмная энергия мгновенно запечатывала раны. Второй рукой, игнорируя боль в разорванном плече, я схватил его за челюсть, выворачивая голову под неестественным углом.
Мертвяк бился в моих руках, как пойманная рыба, но с каждой секундой его сопротивление слабело. По мере того как я высасывал его силу, мои собственные повреждения затягивались на глазах. Плоть твари съёживалась, кожа сморщивалась, а костяные наросты крошились в пыль. Спустя десяток секунд от огромной туши осталась только пыль.
Я выпрямился, чувствуя небывалый прилив сил. В этот момент стало понятно, почему Тёмные Лекари становились зависимыми от этого процесса — он дарил не просто выживание, а абсолютное могущество, кайф чистейшей пробы, перед которым меркли все известные человечеству наркотики. Не скажу, что я прямо все перепробовал, но ощущение было именно таким.
— Вы в по… — начал я, разворачиваясь к парочке выживших, но закончить фразу не успел.
Мужчина резко выбросил руку вперёд, и меня вдруг подняло в воздух, сдавливая горло невидимыми тисками. Телекин. Опытный, умелый и явно понимающий как пользоваться своими способностями. Я захрипел, инстинктивно хватаясь за несуществующую хватку на шее.
— Прости, парень, — его голос звучал почти с сожалением, но взгляд оставался твёрдым. — Но я не могу так рисковать.
Глава 9
Не уходи…
Невидимые тиски сдавили моё горло с такой силой, что я буквально слышал мерзкий хруст собственных хрящей. Ноги болтались в воздухе, как у сраного тряпичного манекена, а тело зависло над землёй, удерживаемое одной лишь силой мысли. Я отчаянно хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, но кислород не проникал в горящие лёгкие. В глазах потемнело, а в ушах нарастал протяжный звон, будто кто-то настойчиво долбил молотком по внутренней стороне черепа.
Телекин держал меня на расстоянии вытянутой руки, его глаза горели яростью пополам с чистым, незамутнённым страхом. Грёбаный кулак сжимался всё сильнее, и я чувствовал, как каждая косточка трещит под натиском превосходящей силы.
— Я видел, что делают такие, как ты, — произнес он, не ослабляя хватки. — И не позволю такому монстру находиться рядом с моей дочерью!
Маленькая девочка стояла в двух шагах от нас, а её дрожащие плечики обтягивал нелепо яркий в этом кровавом аду розовый комбинезон с единорогом. Она крепко вцепилась в потрёпанную плюшевую игрушку, словно это был последний спасательный круг в океане кошмара, и с ужасом наблюдала за происходящим. На ткани её комбинезона темнели бурые пятна засохшей крови — чужой или своей, хрен разберёт, — создавая жуткий контраст между детской невинностью и безжалостным новым миром.