«Энергия: 5/120… 6/120… 7/120…»
Каждая единица прибавляла сил, которые я немедленно направлял на лечение критических повреждений. Активировав базовое лечение, я почувствовал, как тёмная энергия устремляется к самым опасным ранам. Собственные способности к восстановлению у меня были, но в таком состоянии они действовали слишком медленно — без подпитки я бы истёк кровью раньше, чем тело успело бы себя починить.
Разорванные лёгкие начали срастаться, останавливая внутреннее кровотечение. Осколки рёбер медленно выдвигались из мягких тканей, возвращаясь на место. Позвонки с хрустом встраивались обратно в позвоночный столб. Каждый исцелённый сантиметр стоил мне драгоценной энергии, но я не мог экономить — либо восстановиться сейчас, либо умереть через пять минут.
Зомбо-Танк подо мной высыхал на глазах — кожа сморщивалась, впадая между костями, трескалась, как пересохшая земля. Но его энергии оказалось катастрофически мало — слишком много ушло на поддержание щита во время падения, слишком много потратилось на попытки регенерации. Я высосал его до последней капли, но здоровье всё ещё балансировало на критической грани.
«Здоровье: 19/120. Энергия: 8/120».
Ситуация оставалась хреновой, но хотя бы уже не безнадёжной. И вовремя — со всех сторон уже доносилось утробное рычание. Повернув голову, я увидел их — мертвяков, стягивающихся к месту падения. Некоторые твари были уже слишком близко — всего метрах в десяти от нас.
Мозг холодно проанализировал ситуацию: пятнадцать секунд до первого контакта, ещё тридцать до полного окружения. Выход только один.
Я уперся руками в асфальт и, стиснув зубы, перевернулся на живот. Мое тело пронзила новая волна боли. Позвоночник хрустнул, но все-таки выдержал нагрузку.
Подтянувшись на руках, я сел, привалившись к стене дома. В голове шумело, а перед глазами все расплывалось мутными пятнами.
Рядом со мной валялся кусок арматуры с острым концом, который мог стать моим спасением. Дотянувшись до него, я подтянул железяку к себе и, опираясь на нее как на трость, с трудом поднялся на ноги.
Теперь я стоял, пошатываясь и опираясь на импровизированное копье. Подняться удалось в самый последний момент — первая тварь, тощая бывшая офисная работница в порванной блузке, уже тянула ко мне свои серые руки.
Последние крохи энергии я собрал для удара. Моя рука, окутанная тусклым багровым свечением, коснулась ее плеча. Мертвячка дернулась всем телом. Ее кожа мгновенно сморщилась, глаза запали, а волосы выпали клочьями. Через пару секунд она осыпалась серой пылью к моим ногам.
«Энергия: 14/120».
Лишь шесть единица прироста — не густо. Но с каждым движением мои мышцы словно вспоминали, как работать. Нервные окончания срастались, кости постепенно восстанавливали структуру. Я всё ещё был на грани, но уже мог двигаться, мог бороться.
Второй мертвяк оказался крупнее — бывший охранник, судя по остаткам формы. Вместо Поглощения я использовал арматуру, вонзив заострённый конец прямо в глазницу. Он рухнул как подкошенный.
Третий, четвёртый, пятый… Они наступали, а я встречал их всех, стоя на подгибающихся ногах. Поглощение на одном, удар арматурой на другом, пинок, отбрасывающий третьего.
С каждым убитым зомби я вытягивал по крупице энергии, постепенно восстанавливаясь. Это был изнурительный процесс — кровь сочилась из множества ран, сломанные кости срастались медленно и неровно. Но я держался.
«Здоровье: 29/120. Энергия: 33/120».
Удар, поглощение, уклонение, снова удар. Танец со смертью продолжался, пока вокруг меня не образовался круг из тел окончательно мёртвых зомби и кучек серой пыли — всего, что оставалось от тех, кого я высушивал.
Наконец, в переулке воцарилась тишина. Я тяжело привалился к стене дома, чувствуя, как кружится голова от потери крови и истощения. Но главное — я был жив. Пусть изломанный, избитый, но живой.
Подняв глаза, я оглядел здание, с которого мы рухнули. Седьмой этаж, разбитое окно, через которое совсем недавно мы вывалились с Танком. Где-то там, наверху, осталась Настя. И мне нужно было вернуться к ней, пока не поздно.
И тут я заметил странную деталь. На фасаде здания, от асфальта до самого седьмого этажа, тянулись следы. Глубокие царапины в штукатурке, словно кто-то карабкался вверх, цепляясь за стену когтями. Я проследил взглядом их путь. Они вели прямо к нашему окну. Не к соседнему, не к какому-то другому на этом этаже. Именно к нашему.