«Это не случайность, — мелькнула тревожная мысль. — Он целенаправленно шёл за нами. Но как узнал, где мы?»
Объяснений было два, и оба паршивых. Либо где-то поблизости затаился зомби-Ищейка, который засек нас и навел на нашу квартиру Танка, либо… этот конкретный мертвяк просто приметил нас по пути сюда. Вспомнилось, как в прошлой жизни зомби-псионики часто охотились парами — один находил, второй убивал.
Я оттолкнулся от стены и, шатаясь, направился к подъезду. Каждый шаг отдавался болью во всём теле, но мысль о Насте, оставшейся одной, придавала сил.
Толкнув дверь подъезда, я ввалился внутрь. Передо мной вздымалась бесконечная лестница — семь этажей чистого ада для моего изломанного тела. Каждая ступенька казалась персональным испытанием. Я карабкался, цепляясь за перила, подтягиваясь на руках, когда ноги просто отказывались нести мой вес. Пару раз приходилось останавливаться, чтобы отдышаться, но я не позволял себе задерживаться дольше минуты.
На третьем этаже мне «повезло» встретить одинокого мертвяка — тощего старика в заляпанной кровью пижаме, который бесцельно шаркал по лестничной площадке. Идеальная возможность подзарядиться. Я активировал Поглощение и схватил его за горло. Тело зомби мгновенно съёжилось, иссыхая под моей рукой, пока энергия перетекала в меня. Высушенную оболочку я сбросил через перила — она с глухим стуком приземлилась где-то внизу.
К шестому этажу я добрался полностью выжатым. Дыхание превратилось в хриплые, рваные вдохи, пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из рассеченного лба. Тело отзывалось болью на каждое движение — падение с семиэтажной высоты не прошло даром, даже если я и умудрился использовать зомби как подушку безопасности. Ребра ныли, нога тянула странной пульсирующей болью, а из рассеченного бока сочилась кровь, пропитывая разорванную футболку.
Заметив незапертую дверь в одну из квартир, я буквально вполз внутрь, запер за собой и начал рыскать по кухне, как голодное животное. Мои руки, трясущиеся от истощения, хватали всё подряд — сахар из сахарницы (высыпал прямо в рот, давясь крупинками), пакет муки (откусил угол и глотал, как безумный), банку меда (вычерпал пальцами за секунды). Сожрал три пачки печенья, не разворачивая, банку сгущенки, несколько пакетов каких-то макарон, пачку сливочного масла целиком.
«Энергия: 57/120» — показывал интерфейс, медленно, но неуклонно наполняясь.
Я продолжал запихивать в себя всё, что мог найти, — открыл морозилку, вытащил явно протухшее мясо (холодильник не работал уже несколько дней), от которого исходил резкий запах гнили. Мой желудок протестующе сжался, но мне было плевать. Я вгрызся в него, как дикарь, игнорируя вонь разложения и скользкую текстуру. Организм требовал калорий, любых, в любом виде. Обычного человека такая трапеза отправила бы прямиком в реанимацию, но для псионика это была не просто пища, а энергия.
«Энергия: 78/120»
Когда кухня была разграблена, я наконец остановился, тяжело привалившись к стене. Теперь пора было заняться телом. Я осторожно ощупал рёбра — два или три точно сломаны, ещё несколько треснуты. Нога вывихнута в колене, рассеченный бок грозил серьёзной инфекцией.
Заливая в себя найденную минералку, я начал активировать Лечение, направляя потоки энергии в повреждённые участки тела. Кости срастались с глухим треском, раны затягивались, оставляя тонкие шрамы, вывихи выправлялись. С каждой волной целительной силы становилось легче дышать, но энергия таяла быстрее, чем восполнялась пищей.
«Энергия: 53/120»
Но этого было достаточно. Я смог подняться на ноги и, пошатываясь, добраться до нашей квартиры. Осторожно толкнул дверь и зашёл внутрь. Все было так, как мы оставили — за исключением разбитого окна, через которое мы с мертвяком сиганули вниз.
— Настя? — позвал я, стараясь, чтобы голос звучал достаточно громко для ребенка, но не настолько, чтобы привлечь нежелательных гостей. — Настя, ты здесь? Это я, Макар. Я вернулся.
Заглянув за холодильник, я увидел её — маленькую фигурку, сжавшуюся в комок в узкой щели между стеной и металлической коробкой. Её лицо было бледным от страха, но когда она увидела меня, глаза расширились от изумления и надежды.
— Дядя Макал? — в её голосе звучали одновременно недоверие и надежда. — Ты не умел?
— Нет, малышка, — усмехнулся я, чувствуя, как трескается запёкшаяся кровь на губах. — Дядю Макара не так просто прикончить.
Она выбралась из своего укрытия и бросилась мне на шею с такой силой, что я едва не упал. Её маленькие руки обвились вокруг моей шеи, а лицо уткнулось в плечо.