Чувствуя, как контроль над чужим телом начинает ускользать, марионетка из последних сил вывалилась в коридор, сжимая ключи в скрюченных пальцах. За спиной уже слышалось нарастающее рычание — мертвяки преследовали её, но тяжелая дверь дежурки захлопнулась, отрезав путь погоне. Пошатываясь и теряя координацию, она медленно, но неотвратимо направилась к выходу, где ждали Макар, Настя и её собственное тело, ставшее теперь временно пустой оболочкой.
Я замер у входа в курилку, когда мертвяк под контролем Лизы неуклюже приблизился, пошатываясь и подергиваясь всем телом. Его движения становились всё более нескоординированными, будто невидимые нити начинали рваться одна за другой. В полуразложившейся руке что-то поблескивало. Это были ключи.
Мертвец остановился в метре от меня, его голова дергалась резкими, механическими движениями, а шея выгибалась под неестественным углом. Пустые глаза с искусственным проблеском сознания уставились прямо на меня. Он медленно, с видимым усилием протянул скрюченную руку с зажатыми в ней ключами.
Я осторожно взял ключи, стараясь не касаться гниющей плоти. И в тот же момент что-то изменилось — синие глаза мертвеца, заимствованные у Лизы, мгновенно заволокло белесой пленкой, превращая их в мутно-серые бездушные шары. Проблеск разума погас, будто выключили свет. Искусственная координация пропала, и он внезапно оскалился, издав утробное рычание. Мертвяк рванулся вперед, клацая зубами в опасной близости от моего лица.
Реакция сработала на уровне инстинктов. Одним движением я выхватил нож и снизу вверх вонзил его под подбородок твари, направляя лезвие в мозг. Черная жижа брызнула на руку, тело мертвеца содрогнулось в последней конвульсии и рухнуло на асфальт с глухим стуком.
Я обернулся и увидел, как Лиза вернулась в своё тело. Первое, что она сделала — резко согнулась пополам и блеванула прямо на потрескавшийся асфальт. Её выворачивало наизнанку так, словно организм пытался избавиться от самой памяти о пережитом. Тело сотрясала крупная дрожь, лицо приобрело землистый оттенок, а из покрасневших, полуприкрытых глаз стекали беспомощные слёзы.
— В следующий раз предупреждай, когда собираешься отпустить контроль, — процедил я, вытирая лезвие о штанину. — Еще секунда, и этот ублюдок откусил бы мне нос.
— Господи, какая же мерзость… — выдохнула она, не реагируя на мои слова и давясь собственной слюной, — это как надеть на себя костюм из гнилого мяса. Ужас, как противно.
Я молча протянул ей бутылку с маслом, наблюдая, как её плечи продолжают содрогаться от пережитого отвращения. Она схватила флягу трясущимися руками и сделала несколько жадных, судорожных глотков, часть жидкости пролилась по подбородку, смешиваясь с потом и слезами. Затем вытерла рот тыльной стороной ладони, оставляя грязный след на бледной коже.
— Прости, — наконец пробормотала она, — я… я просто не смогла больше. Это как тонуть в болоте из мертвечины, но при этом оставаться в сознании. Ощущать каждый кусок отваливающейся плоти, каждую извивающуюся личинку… бррр… какая же гадость!
Я смотрел на её измученное лицо и вспоминал, что знал о Кукловодах из прошлой жизни. Они делились на два типа: одни просто накидывали ментальный контроль, будто дёргали за ниточки из-за кулис, оставаясь в собственном теле. Другие же полностью погружались в сознание контролируемого объекта, буквально вселяясь в него. Лиза явно относилась ко вторым — более редким, но потенциально более мощным.
Помню, как один из наших, тихий парень по кличке Пивасик, месяц не мог есть мясо после своего первого полного погружения в мертвяка. Говорил, что чувствовал каждую клетку разлагающегося тела, каждый глоток воздуха через гниющие лёгкие, каждое движение червей в кишечнике. Его выворачивало наизнанку при одном воспоминании об этом опыте.
У таких Кукловодов первые несколько десятков сеансов всегда проходили мучительно — пока не вырабатывалась привычка, пока сознание не училось абстрагироваться от физических ощущений контролируемого объекта. Но со временем они становились настоящими мастерами маскировки, способными часами удерживать контроль и имитировать поведение контролируемых существ так, что даже опытный наблюдатель не заметил бы подмены.
Если Лиза сможет перебороть отвращение и продолжить тренировки, из неё выйдет чертовски полезный член команды. Надо будет помочь ей с этим. Но сейчас важнее сосредоточиться на текущей задаче — выбраться отсюда и добраться до Академки.