Боевой транс превратил схватку в жестокую хореографию смерти. Тайский клинч с захватом шеи, рывок вниз, встречное колено превратило очередной череп в кровавое месиво. Обмякшее тело, брошенное в толпу наступающих, сбило с ног еще троих, подарив драгоценные секунды передышки.
С каждым движением псионическая сила усиливала природные рефлексы. Реакция стала молниеносной, скорость атак — нечеловеческой, каждый удар — смертельно точным. Мир предстал в замедленной съемке, позволяя предугадывать движения противников задолго до их завершения.
Пятеро особо настырных тварей попытались взять числом, наступая единым фронтом. Каскад ударов встретил их попытку: правый хук раздробил челюсть первому, уклон ушел от растопыренных когтей второго, левый апперкот отбросил голову третьего назад с хрустом шейных позвонков. Корпус развернулся на опорной ноге, локоть врезался в висок четвертого — черепная кость проломилась, выпуская наружу мозговую жижу. Подсечка опрокинула пятого на спину, и каблук ботинка тут же впечатался в его лицо, вдавливая череп в бетонный пол.
Здоровенный мертвяк в остатках полицейской формы атаковал неожиданно резво. Рука перехватила его предплечье, вывернула запястье и направила инерцию в бросок через плечо. Массивная туша пролетела по дуге и с хрустом рухнула на пол. Прежде чем зомби успел опомниться, подошва ботинка с силой впечаталась в его висок. Иссушающая энергия хлынула по каналу контакта, превращая мягкие ткани в серую пыль.
Ощущения были… восхитительными.
Каждое убийство дарило новую порцию украденной энергии, каждая поглощенная тварь усиливала эйфорию, накатывающую волнами. Тело купалось в этом ощущении, как в теплом море, энергия циркулировала по венам, наполняя каждую клетку могуществом, от которого кружилась голова.
Смерть. Власть. Сила.
Ни один из них не имел шанса на выживание.
Два зомби бросились в атаку с разных сторон. Используя инерцию первого, тело развернулось в смертоносном пируэте, нога с разворота снесла голову второму — отделенный череп отлетел к стене и скатился на пол, оставляя за собой кровавый след. Иссушающая сила обратила обезглавленную тушу в прах. Первый все еще тянул руки к горлу — серия точечных ударов встретила его: висок, горло, солнечное сплетение, почки. Каждый удар наносился с хирургической точностью, каждое касание передавало смертоносную энергию.
Волна за волной они наступали, и встречали только смерть. Рукопашный бой превратился в кровавую мясорубку — треск костей, хлюпанье разрываемой плоти, брызги крови и гнилостной жидкости наполнили пространство. Руки по локоть покрылись черной жижей, одежда пропиталась кровью мертвецов, но тело продолжало работать с механической точностью.
Поток мертвецов не иссякал. Новая толпа навалилась со всех сторон, грозя задавить массой. Их становилось слишком много — десятки когтистых рук тянулись отовсюду, острые зубы щелкали в опасной близости от лица. Поглощение действовало на одного за раз — слишком медленно против такой орды. Один вцепился в плечо, раздирая плоть до кости. Иссушающая сила высушила его за секунды, но на смену тут же пришли трое других.
Тьма внутри билась в клетке контроля, требуя полной свободы. Голос в голове нарастал, превращаясь в оглушительный рев, прожигающий сознание каленым железом.
Плотное кольцо разлагающихся тел сомкнулось вокруг. Зубы впились в бок, в руку, в ногу. Боль пронзила всё существо. Сил хватало высушить только одного, пока остальные рвали плоть. Кровь заливала глаза, энергия утекала с каждой каплей.
В отчаянии контроль над тьмой внутри ослаб, позволяя ей хлынуть в сознание.
А в следующую секунду мир окрасился алым и тело задвигалось с лихорадочной яростью, направляя всю энергию в правую руку. Ладонь сомкнулась на горле ближайшего зомби, высосала жизнь за долю секунды, отшвырнула высохшую мумию в толпу. Не останавливаясь, пальцы впились в следующего, потом в следующего. Всё быстрее, всё яростнее.
Плоть была изодрана когтями и зубами. Кровь лилась из десятков ран, но боль больше не существовала. Только холодная ярость и неутолимая жажда разрушения. Один за другим, мертвяки превращались в пепел от касаний, но на их место приходили новые. Кровь утекала, силы иссякали, но тело продолжало собирать свою жатву.