— Я могу быть очень… благодарной, — прошептала она, слегка потёршись бёдрами. — Никто не узнает. Просто нам обоим нужно… расслабиться.
Я аккуратно отстранил её, держа за плечи:
— Вика, не тебе я нужен. Тебе нужен защитник, и этот человек точно не я. Завтра я иду в самое пекло города искать сестру, и тебе туда совершенно не нужно. Вы едете в Красное Село — там будет много военных, спецназовцев. Настоящих героев в форме. Думаю, они больше подойдут твоим запросам.
Она отступила на шаг, её глаза блеснули от обиды и злости:
— Ты очень жестокий.
— Ты хотела сказать — честный? — поправил я.
Она развернулась и ушла, демонстративно виляя бёдрами. Я проводил её взглядом, чувствуя лёгкое сожаление — всё-таки красивая девушка. В другое время, в другом месте… Но сейчас мне не нужен был такой балласт.
В прошлой жизни таких, как она, было пруд пруди. Красивые, умеющие соблазнять, но абсолютно неприспособленные к выживанию девушки, которые всю жизнь рассчитывали только на внешность. В апокалипсисе они либо быстро учились быть полезными, либо становились разменной монетой для более сильных мужиков. А я не собирался ни защищать её, ни быть тем, кто выменяет её на патроны или еду.
Вернувшись к окну, я устроился в кресле, отправив декана немного поспать — выглядел он очень усталым. Дождь наконец закончился, но город не утихал. С разных сторон доносились автоматные очереди, вой сирен и крики. На горизонте полыхали пожары, окрашивая низкие облака в кроваво-красный цвет. Где-то недалеко громыхнул взрыв, и на мгновение ночное небо осветилось оранжевым заревом. Петербург умирал на моих глазах — красивой, но мучительной смертью.
В нашем дворе было относительно тихо. Только в разбитой Ладе изредка шевелились зомби, бессмысленно царапая стекло изнутри, но выбраться они не могли.
Время тянулось медленно. Я несколько раз обходил квартиру, проверяя, всё ли в порядке. В половине третьего меня должна была сменить Алина. Но часы показывали уже без четверти три, а она всё не приходила. Я подошёл к спальне и тихонько постучал.
— Алина? Твоя смена.
Дверь открылась почти сразу. Алина была полностью одета, видимо, уже проснулась.
— Извини, задремала на пять минут, — она потёрла глаза. — Как дела?
— Тихо. Никого во дворе, зомби в машине сидят спокойно. Ксюша с Костей помирились?
— Не знаю, не слышала, — она пожала плечами. — А что?
— Да так, просто интересно.
Передав оставшуюся целой катану, направился в гостиную. Михалыч крепко спал, тихонько похрапывая. Усталость и стресс состарили его лицо — сейчас он выглядел гораздо старше своих лет.
Удобно устроившись в свободном кресле, закрыл глаза. Сон приходил тяжело — слишком много адреналина в крови, слишком много воспоминаний. В голове крутились картинки дня: обезглавленный Семён, растерзанная Юля, Лёха с его новыми способностями…
Несмотря на напряжение, усталость всё же взяла своё. Проваливаясь в черноту, успел поймать последнюю мысль о том, что нужно проснуться через пару часов на смену караула…
Сквозь тяжёлую пелену сна почувствовал лёгкое прикосновение к плечу.
— Макар, — шёпот Алины. — Проснись.
Мгновенно открыв глаза, напрягся всем телом:
— Что случилось?
— Ксюша зашла в ванную полчаса назад и не выходит, — её голос дрожал. — Я стучала, но она не отвечает.
Мы подошли к ванной комнате. Дверь была заперта изнутри. Я приложил ухо к двери — изнутри доносилось тихое рычание и чавканье.
— Ксюша! — позвал я. — Ты там? Ответь!
Тишина. Ни звука.
— Что-то не так, — пробормотал я, хватаясь за ручку.
Сильно дёрнул дверь раз, другой. Она не поддавалась. Навалился всем весом, выламывая замок. С треском дерева и скрежетом металла дверь наконец распахнулась.
В полутьме я различил тело Ксюши, распростёртое на кафельном полу. Она лежала неподвижно, лицом вниз, словно потеряла сознание.
Сделал осторожный шаг вперёд, держа кинжал наготове.
Внезапно тело Ксюши дёрнулось. Резким, неестественным движением, будто через него пропустили электрический разряд. Затем ещё одно судорожное движение — и она начала медленно подниматься, опираясь на руки. Кожа приобрела серо-зелёный оттенок, глаза помутнели, из приоткрытого рта сочилась тёмная слюна.
— Бля-я-ядь… — только и успел выдохнуть я. — Как же так, Ксюша…
Интерлюдия
Немного о происходящем в городе
Диана Соболева…
Мир вокруг Дианы всегда состоял из отражений. Зеркала гримёрок, глянцевые обложки журналов, отполированный до блеска объектив камеры, стеклянные витрины бутиков, экраны телефонов её фанатов — бесконечная череда поверхностей, возвращающих ей собственное лицо.