Он кивнул, глядя на экран телефона, где я только что отметил маршрут:
— Понял. — Михалыч поднял взгляд и слегка усмехнулся. — Макар, на самом деле ты самый здравомыслящий из всех психов, которых я встречал.
Хрена себе. Даже не знаю, как к этому относиться. То ли он только что признал, что я псих, то ли похвалил за трезвый рассудок. В любом случае, комплимент сомнительный.
Мы молча пожали руки, крепко, по-мужски. Алина стояла чуть в стороне, нервно теребя рукоять ножа. Михалыч подошёл к ней, на мгновение поднял руку, словно хотел коснуться её щеки, но остановился на полпути:
— Ты уверена?
Она молча кивнула, избегая его взгляда.
— Тогда… удачи, — он сделал шаг назад. — И очень надеюсь, что мы ещё увидимся.
— И тебе удачи, — её голос звучал почти шёпотом.
Михалыч развернулся и решительно пошёл к машине. Через минуту двигатель тихо заурчал, и Ситроен медленно тронулся с места. Последнее, что я увидел — бледное лицо Вики, обернувшейся через плечо, и сосредоточенный профиль декана за рулём.
— Куда теперь? — спросила Алина.
— На северо-восток, — я кивнул в сторону района у Академической. — Но сначала нужно переправиться через Неву.
Мы выдвинулись в путь, петляя между дворами. Уже на следующей улице наткнулись на троих мертвяков, пожиравших труп дворника в оранжевой жилетке. Один из зомби поднял голову, заметив нас, и поднялся на ноги, оставляя кровавый след на асфальте.
— Держись за мной, — скомандовал я, вытаскивая катану.
Мертвяк двинулся в нашу сторону, волоча за собой сломанную ногу. Я подпустил его на два метра и одним коротким движением перерубил шею. Голова отделилась от тела почти полностью, повиснув на тонкой полоске кожи, а само тело ещё секунду стояло вертикально, пока не рухнуло к моим ногам.
Я быстро вытащил кинжал и подошёл к остальным двум. Они даже не повернулись, так как были слишком увлечены своей трапезой. Один точный удар в затылок первому, затем в висок второму. Лезвие легко вошло в мягкие черепа, пробивая путь к мозгу. Оба мертвяка затихли с характерным бульканьем.
— Идём дальше, — я вытер лезвия. — Нечего тут задерживаться.
Мы продолжили путь, выбирая самые тихие переулки. Дважды пришлось прятаться от военных патрулей, которые прочёсывали дворы. Я затащил Алину в подвальное окно заброшенного дома, когда над нами пролетел вертолёт, поливая соседнюю улицу огнём из пулемёта.
В одном из дворов встретили группу выживших — семья с двумя детьми забаррикадировалась в подвале жилого дома. Мужчина в окровавленной рубашке высунулся из окна с обрезом:
— Проваливайте! Здесь всё занято!
Я кивнул и увёл Алину в обход. Спорить с отчаявшимися людьми было себе дороже.
Мы двигались по Фурштатской, держась параллельно Литейному, но на безопасном расстоянии. С главного проспекта доносились звуки борьбы — нечеловеческое рычание, треск разбиваемых витрин и частые выстрелы.
— Литейный сейчас как пир для мертвяков, — пояснил я, когда Алина вопросительно посмотрела в сторону шума. — Главные улицы превратились в охотничьи угодья. Концентрация свежего мяса слишком высокая, вот туда и стянулись все твари в округе.
Мы свернули в узкий проулок и наткнулись на жуткую сцену — перевёрнутая машина скорой помощи лежала на боку, наполовину заехав в витрину антикварного магазина. Вокруг разбросаны медицинские сумки, шприцы и упаковки от лекарств. По рассыпанным ампулам растекались тёмные лужи, похожие на кровь.
У двери магазина валялись три трупа в медицинской форме, все с характерными рваными ранами на шее и животе. Один из них был практически выпотрошен — кишки вывалились наружу блестящей грудой, привлекая целую стаю ворон, которые деловито копошились в останках.
— Привыкай к этой картине, — я кивнул на тела. — Скорая приехала на вызов и попала в засаду мертвяков.
Алина передёрнула плечами, рассматривая изуродованные трупы. Мы уже собирались обойти место бойни, когда я уловил едва слышный звук из перевёрнутой машины.
— Осторожно, — я резко потянул Алину за рукав, кивая на открытую дверцу скорой. — Внутри кто-то есть.
Из тёмного нутра машины доносилось влажное хрипение и звук скребущих по металлу ногтей. Я жестом показал обойти подальше, но в этот момент дверца скорой с металлическим скрежетом распахнулась, и оттуда вылезло нечто, отдалённо напоминающее человека.
Больничная роба, некогда белая, теперь была покрыта засохшей кровью и чем-то жёлто-зелёным, похожим на гной. Конечности двигались неестественно, словно кукла в руках пьяного кукловода. Но самым жутким было лицо… точнее, его отсутствие. Половину головы просто снесло, оставив рваную дыру, из которой торчали осколки костей и серо-розовая масса мозга.