— Кто ты такой? — прохрипел я, не в силах оторвать взгляд от его необычной внешности собеседника. Голос звучал хрипло, как будто я не говорил несколько дней. — И почему я снова здесь?
Синекожий улыбнулся, обнажив идеально белые зубы.
— Просто хотел напомнить тебе, чем именно закончилась твоя прошлая жизнь, — он небрежно махнул рукой в сторону зомби-двойника, который продолжал стоять и пялиться на нас мёртвыми глазами. — Весьма печальный финал, не находишь? Взорвать себя вместе с кучей мертвецов… а потом стать одним из них.
Я сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту. Воздух вокруг синекожего как будто стал плотнее, тяжелее. Дышать становилось труднее.
Хотя чему я удивляюсь? Я же сам понимал, что за моим возвращением в прошлое кто-то стоит. Так почему не представители другой расы? Конечно, быть избранным каким-нибудь богом было бы покруче. Но приходится работать с тем, что есть.
— Зачем мне это знать? — с трудом выдавил я. — Что ты от меня хочешь?
— Чтобы в этот раз ты выбрал другой путь, — его голос стал серьёзнее, но насмешливые нотки никуда не делись. — Когда получишь способности, не повторяй прежних ошибок и иди путем Тёмного Лекаря.
Его слова ударили меня как обухом по башке.
— Нет, — твёрдо сказал я, качая головой. — Тёмные Лекари всегда находятся на грани срыва. Их способности требуют слишком больших жертв. Причём не только мертвецов, но и живых людей.
Я видел, на что способны эти ублюдки. Они высасывали жизненную силу из других, чтобы усилить себя. Лечили одних за счёт убийства других. Превращали исцеление в пытку, а врачевание — в некромантию. Их прикосновение могло как исцелить смертельную рану, так и за секунду состарить человека на десятки лет. Они питались болью, страданием, смертью. И чем сильнее становились, тем больше им требовалось этой тёмной энергии.
Я помнил одного такого, которого встретил в четвёртый год апокалипсиса. Наши прозвали его Чумой. Когда-то он был обычным врачом, спасал людей в больнице. Но когда получил способности, что-то сломалось в его голове. Он начал экспериментировать, пытаясь найти способ усилить свой дар. И нашёл. Только цена оказалась слишком высокой.
К тому времени, когда я его встретил, Чума уже не был человеком. Его тело было изуродовано собственными экспериментами — кожа покрыта язвами и нарывами, пальцы превратились в когти, а из глаз сочился гной. Но силы у него было, как у десятка обычных Лекарей. Он мог убить одним прикосновением или воскресить труп. Мог превратить здорового человека в зомби или наоборот — вернуть разум обращённому мертвецу.
Но за каждое такое «чудо» он требовал плату. Жизни. Много жизней.
В конце концов, его пришлось убить. Целой группой псиоников. И даже тогда он едва не вынес нас всех.
— Зачем мне это всё? — спросил я, глядя синекожему прямо в глаза. — И какая тебе выгода? Что ты получишь, если я стану одним из этих монстров?
Синекожий уклончиво пожал плечами. Движение было слишком человеческим для его нечеловеческого облика.
— Придёт время — всё узнаешь. А пока что просто поверь: это единственный способ избежать прежней участи, — он кивнул в сторону моего мёртвого двойника. — Обычный путь Лекаря привёл тебя сюда. К смерти и поражению. Может, стоит попробовать что-то другое?
— Нет, — отрезал я. — Со своими тёмными способностями можешь идти к кому-нибудь другому. Я видел, во что превращаются Тёмные Лекари и точно не пойду этим путём. Лучше сдохну, как в прошлый раз, чем стану таким чудовищем.
Существо усмехнулось, и в его глазах мелькнуло что-то хищное.
— Не торопись с решениями, Макар, — его голос стал ниже, — В жизни бывает всякое. Особенно в той жизни, в которую ты направляешься. Возможно, настанет момент, когда тебе придётся выбирать между смертью близких и тёмным путём. И тогда мы посмотрим, насколько принципиальным ты останешься.
Его слова прозвучали не как угроза, а скорее как пророчество. Как будто он знал что-то, чего не знал я. Что-то о моём будущем, о том, что ждёт меня в этой новой жизни.
Он поднял руку, готовясь щёлкнуть пальцами. Его пальцы были длиннее человеческих, с острыми ногтями, больше похожими на когти.
— Мы ещё увидимся, Макар Волков, — произнёс он. — Очень скоро. И тогда ты вспомнишь мои слова.
Щелчок. Звук прозвучал неестественно громко, как раскат грома. И мир растворился в пелене, унося с собой разрушенный НИИ, моего мёртвого двойника и синекожего незнакомца.