«Охрана! Охрана!» — разносилось вокруг. Камера выхватывала перекошенные ужасом лица зевак.
Прибежавшие охранники попытались скрутить женщину, но она билась в их руках с нечеловеческой силой, разбрызгивая пену и кровь. Электрошокер не произвёл никакого эффекта — женщина даже не вздрогнула от разряда.
«Какого хрена! Почему не действует⁈» — охранник отшвырнул бесполезный прибор.
Четверо крепких мужиков навалились всем весом, прижимая её к полу, но она продолжала извиваться и щёлкать зубами с голодной яростью. Кое-как связали руки брючными ремнями и скрутили ноги чьей-то курткой, но даже спутанную, её боялись касаться.
Финальные кадры демонстрировали масштаб трагедии: мраморный пол торгового центра превратился в кровавое озеро; Пикапер лежал неподвижно, из рваной раны на шее толчками выплёскивалась кровь; Вокруг суетились друзья — один зажимал рану, другой имитировал искусственное дыхание, третий истерично орал в телефон, вызывая скорую.
Поодаль сидел тренер-качок, в шоке разглядывая руку с отпечатками зубов до самой кости. Толпа зевак росла — одни снимали на телефоны, другие кричали: «Скорую, быстрее!», «Господи, она его убила!», «Там ещё раненый!»
Перед тем как видео оборвалось, в кадр попали медики в синей форме, пробирающиеся с носилками сквозь толпу зевак.
— Э-это ж-жуть какая-то, правда? — Лёха нервно убрал телефон, поправляя очки дрожащими пальцами. — Как в фильмах ужасов… Т-ты думаешь, это из-за наркотиков?
Я смотрел на него, не в силах выдавить ни слова. Через несколько часов первый заражённый появится в нашем учебном корпусе. Вахтёр Степаныч, хронический алкоголик, которого покусает его собственный брат. К вечеру их будет уже тысячи. К утру — десятки тысяч. Через неделю Москва падёт. Через месяц правительство перестанет существовать.
— М-макар? — Лёха неуверенно коснулся моего рукава. — Ты как-то странно на меня смотришь. Что-то случилось?
— Ты мне веришь? — схватил я его за плечи, впиваясь пальцами.
— Ой! Б-больно! — он съёжился, пытаясь высвободиться. — О чём ты?
— Если я скажу, что знаю, что произойдёт сегодня вечером. Что произойдёт завтра, через неделю, через месяц. Ты поверишь?
Лёха смотрел на меня, как на психа. И я его понимал. Этот домашний мальчик ещё не стал тем хладнокровным убийцей, который через пару месяцев будет разрывать людей силой мысли ради горсти консервов или канистры бензина.
— Т-ты что такое говоришь? — он отстранился, нервно поправляя очки. — Ты какие-то т-таблетки принял? Или… или это шутка такая?
Блядь, и что я должен ему ответить? «Привет, Лёха, я из будущего, где ты превратился в монстра, а я тебя убил»? Или рассказать про зомби-апокалипсис, который начнется сегодня вечером? Проще сразу санитаров вызвать и упечь себя в дурку.
Но времени на сомнения не было. Если всё повторится, то к закату от привычного мира останутся только воспоминания. Апокалипсис не остановить — это понимал даже с опытом из будущего. Один человек против мирового пиздеца? Бессмысленно. Но вот спасти своих… сестренку, Нику, еще пару друзей — это реально. Только действовать нужно немедленно.
— Забей, — сказал я наконец. — Просто плохой сон приснился. Слишком реалистичный.
Лёха заметно расслабился.
— С-слушай, может тебе меньше учиться надо? — он попытался пошутить, но голос все ещё дрожал. — К-кстати, ты сегодня на эти свои… ну, бои идёшь? Я бы мог… эм… если ты не против… п-посмотреть. Только не участвовать! Просто посмотреть.
Боёвка. Подпольный бойцовский клуб в заброшенном цеху на окраине города. Моя грёбаная отдушина — место, где кулаки говорили громче слов, а кровь и пот смывали всю накопившуюся хрень из головы. Как же, блядь, странно — в мире после апокалипсиса я вспоминал об этих боях почти с нежностью. Там хотя бы были правила, свой кодекс чести и границы, за которые никто не лез.
А когда мир превратился в выгребную яму, эти кровавые забавы казались детскими играми в песочнице по сравнению с тем дерьмом, через которое пришлось пройти, чтобы просто дожить до следующего утра. Никогда не думал, что буду тосковать по временам, когда мог просто разбить кому-то морду, зная, что на следующий день этот человек будет жив, а не превратится в ходячий труп.
— Нет, — отрезал я. — Сегодня никаких боёв. И тебе не советую даже близко подходить к тому месту.
— Д-да ладно, я просто хотел п-посмотреть! — Лёха попытался изобразить браваду, но голос дрогнул. — Интересно же, как ты там… ну… дерёшься. И вообще…