Внутри лежала маленькая полоска бересты, свернутая в тонкую трубочку и перевязанная волосом.
Не нитью.
Волосом.
Светлым.
Очень тонким.
У меня по спине прошёл холод.
Эйрик сделал шаг ко мне.
— Что это?
Я взяла трубочку двумя пальцами.
Береста крошилась от старости. На ней были тёмные, почти исчезнувшие черты. Не руны Коля. Не узоры. Буквы? Знаки? Я не сразу поняла.
Тора побледнела.
— Это женская вязь.
— Чья? — спросил Эйрик.
Она не ответила.
Но смотрела на волос.
На светлый волос.
И я поняла раньше, чем она сказала.
Рагнхильд.
Эйрик тоже понял.
В доме опять стало тихо.
Тишина была уже не страхом.
Она была порогом.
Я осторожно развернула бересту.
Но верхний слой треснул.
— Нет, — выдохнула я и замерла. — Нужен пар. Влага. Нельзя так. Она рассыплется.
Эйрик смотрел на свёрток так, будто там лежало сердце его мёртвой жены.
— Ты сможешь открыть?
— Не сейчас. Не здесь. Если поспешить — потеряем всё.
Хравн вдруг сказал:
— Сожгите это.
Все повернулись к нему.
Он понял ошибку сразу.
Но было поздно.
Эйрик посмотрел на него.
— Почему?
Хравн молчал.
И в этом молчании было больше признания, чем во всех словах за ночь.
Я сжала крошечный свёрток в пальцах.
— Потому что это не просто ткань, — сказала я. — Это было послание.
Эйрик медленно повернулся ко мне.
В его глазах стояла такая боль, что я почти пожалела, что сказала.
Почти.
— От Рагнхильд? — спросил он.
Я посмотрела на светлый волос, перевязавший бересту.
— Думаю, да.
За стеной начал светлеть снег.
До рассвета оставалось совсем немного.
А у нас в руках впервые был не сон Лив, не бред раненого и не горький запах.
У нас был голос мёртвой женщины.
И Хравн только что сам попросил его сжечь.
Глава 34. Голос Рагнхильд
Береста лежала у меня на ладони и рассыпалась от одного дыхания.
Маленькая, тёмная, хрупкая. На вид — ничего. Мусор, который можно было случайно смахнуть со стола вместе с золой.
А весь Волчий дом смотрел на неё так, будто я держала сердце мёртвой женщины.
Наверное, так и было.
Эйрик стоял рядом. Слишком неподвижный. После красной ткани, слов Торы, признания Арни и молчания Хравна он будто превратился не в камень даже — в лёд, под которым уже трещала вода.
— Открывай, — сказал он.
Я сжала пальцы вокруг бересты и тут же испугалась, что сломаю.
— Нет.
В доме будто кто-то вдохнул.
Эйрик медленно повернул ко мне голову.
— Что значит “нет”?
— Значит, если я открою её сейчас, она рассыплется. И вы получите не голос Рагнхильд, а труху.
— Ты можешь сохранить?
— Не знаю.
Честный ответ никому не понравился.
Особенно мне.
Хравн, стоявший под охраной у очага, тихо сказал:
— Слышите? Даже ведьма боится читать то, что сама же вытащила.
Я не посмотрела на него.
Если смотреть на каждую змею, можно забыть, где пациент.
А сейчас пациентом была береста.
— Мне нужен пар, — сказала я. — Тёплый, не кипящий. Чистая доска. Тонкий нож. Мягкая ткань. Свет. И чтобы никто не дышал мне в затылок, иначе я начну кусаться.
Коль тут же сказал:
— Нож есть.
— Конечно есть. У вас на любую эмоцию нож.
Гудрун уже распоряжалась:
— Аста, воду. Руна, светильник. Сольвейг, доску. Не эту, чистую. Чистую, я сказала!
Руна появилась у стола быстрее, чем Коль успел нахмуриться.
— Ты должна быть у детей, — сказал он.
— Хельга спит. Тора сказала, можно.
Тора подняла брови.
— Я сказала “стой тихо и не путайся под ногами”.
— Это почти можно.
Я не выдержала и коротко фыркнула.
Хорошо.
Если я ещё могу смеяться над Руной, значит, окончательно не сошла с ума.
Мы перенесли всё в лечебную кладовую. Не потому что там было безопаснее — в этом доме сейчас не было безопасных мест. Просто там у меня были стол, свет, вода и ощущение, что хоть над чем-то я имею право командовать.
За дверью поставили Бьёрна и двух воинов.
Хравна оставили у очага под стражей.
Он не сопротивлялся.
Это мне не нравилось больше всего.
Человек, который уверен в своей правоте, кричит. Человек, который уверен в чужой ошибке, ждёт.
Хравн ждал.
В кладовой стало тесно. Я, Эйрик, Гудрун, Тора, Коль, Свейн, Ингрид — да, она тоже пришла, молча и без спроса. Хакон остался в большом доме. Асгейр тоже. Слишком удобно для обоих.
— Ей нельзя здесь быть, — сказала Тора, кивнув на Ингрид.